ЛИТЕРАТУРНЫЙ КАЛЕЙДОСКОП

Какой он, современный мир, по мнению автора? О коллизиях и безумии охватившем все человечество и многом другом, что приближает цивилизацию к самоуничтожению вы узнаете из сочинений различных жанров представленных автором на этом сайте. Возможно сайт инакомыслия найдет своего читателя и будет интересен многим нестандартно мыслящим людям.

УДАЛЕННАЯ ЛЮБОВЬ

УДАЛЕННАЯ ЛЮБОВЬ
(Часть вторая)
9170727849b8-e1380023704531Мне никак не закончить этот рассказ. Мое, в сущности, последнее произведение в жанре художественной литературы. Мешает нездоровье. История, которую пишу, мне она нравится, но из-за моей хвори никак её никак не дописать. Вот сейчас добавлю то, что смог написать,но конца все равно не видно. Почти шекспировские страсти на бытовом уровне, хочется донести их до читателя.  И опять не удается. Господь обозвал человека тварью, и благословил на Подвиг подняться твари до уровня Homo sapiens и где-то это происходит или произошло.Сразу вспоминается М.Горький с его оптимистическим «Человек — это звучит гордо». Великий романтик, конечно, все же не Бог и дал твари большую фору. Пока человек достигнув стадии человека «неразумного» всеми силами стремится к самоуничтожению причем, самыми мерзкими способами, словно хочет подтвердить верность окончательного заключения З.Фрейда, когда он разобрался со своими инстинктами. Его окончательный вывод по поводу Haupt prinzip звучит как приговор человечеству. В конце жизни он утверждал и писал об этом, что  цель жизни человека  заключается в стремлении к смерти, а сексуальные утехи, гедонизм,  инструменты саморазрушения.  Стремление к самоуничтожению вот  главный главный принцип  и цель существования человека. он  пронизывает всю жизнь человека от рождения и до смерти.  Возможно появление на земле человека как одного из вида животного мира было  ошибкой Господа и наверно на каком-то этапе цивилизационного развития человека, когда Он увидел, что сотворил ужаснулся и сделал финал человеческого бытия другим трагическим , а совсем не жизнеутверждающим как у М.Горького:-«Хорошая должность быть на земле человеком». Нет. Человек получил установку на самоуничтожение и с упоением, с изощренной изобретательностью занимается этим, самым главным теперь для него инстинктом, реализовывает Высшую Волю.
Итак, вторая часть моего сочинения, её можно назвать, завязкой финала, сам финал, если смогу, допишу позже.

Отец Сергея, после очередного похождения, вернулся домой. Возобновилась рутина быта, которая  существовала, когда он был дома.  Он также пил и бил жену, сын теперь не бросался защищать мать, а просто уходил из дома.  Игорь бил Ольгу,  считая её шлюхой. «Как только  ты остаешься одна,  —  говорил он и бил жену, — сразу  заводишь ебыря,  я тебя слишком хорошо знаю,   знаю твою анатомическую сущность,  ты не можешь жить без мужика и сутки.  Совратила , сука, меня молодого пацана, научила ебаться, за что я тебе бесконечно благодарен. Видишь,  я не сбежал от тебя,  считал чистой любящей только меня  подругой , верил, что только ты  сможешь составить мое счастье, ты, та единственная женщина, с которой идут по жизни и никогда не жалеют  о своем выборе. Так оно и было. Пока ты не прокололась.  Помнишь эту историю?  Я готовился к  зимовке на льдине, попрощался и должен был улететь в тренировочный лагерь полярников. Но была нелетная погода, я вернулся домой и что же увидел?  Тебя ебет какой-то бородатый еврей. Я уехал из дома  всего два часа назад, вынужден был вернуться,  ну подождала бы сутки, другие, нет, тебе было так невтерпеж, что не подстраховалась, а сразу запустила мужика к себе в постель.  После того случая наша семейная жизнь пошла под откос.  И сексуальная жизнь тоже, я мог трахать тебя только как  шлюху, чтобы избавиться от накопившейся  спермы.  Какая любовь? Ты стала для меня  не более чем  вагиной.  Ты заметила, что теперь я трахаю  тебя  только когда пьян, потому что ты для меня не жена, не Ольга, твое имя теперь  Вагина.   Я никогда тебя не спрашивал  и не интересовался от кого у тебя ребенок.  Потому что я не люблю твоего ребенка своим я его не считаю. Поэтому  я соответственно отношусь к нему.
Ольга понимала, что это не пьяный бред, это убеждение оно появилось у  Игоря как и соответствующее отношение к сыну после размышлений вдали от неё, когда он был  на льдине   в полярной экспедиции. Именно после возвращения из экспедиции в Арктику, после его дрейфа на льдине он вернулся другим, чужим незнакомым ей человеком.  У них практически не стало семьи.  Семья развалилась и существовала по инерции. Все должно было кончиться. Кто-то должен был взять на себя инициативу развода. После того как Сергей поступил в училище Макарова, стал жить самостоятельной жизнью, играть в дружную семью, в которой все любят друг друга, не было смысла.  Но всем было некогда. Другие проблемы заслонили самую главную и её решение отложили на неопределенный срок.

Институт Арктики и Антарктики однажды перестал существовать. Новой власти  занятой приватизацией государственной собственности, исследование полярных территорий не сулило  в ближайшей перспективе никаких барышей, одни расходы.  И приватизировать Арктику или Антарктиду было нельзя. Территории когда-то бесспорно принадлежавшие СССР, теперь формально принадлежали России как государству переемнику СССР. Но этот статус собственности был очень непрочным В случае возникновения хозяйственного спора между иностранными и российскими кампаниями эксплуатирующими ставшие российскими территории бывшего СССР мог разгореться политический или даже военный конфликт. Отхватить кусок российской территории в Арктике или Антарктике было много желающих. Сейчас приватизировать росссийские территории в Арктике или Антарктике, отдать их какому-нибудь Рабиновичу или  дружку Путина Ротенбергу, было тоже самое, как если бы Россия попыталась сейчас приватизировать Аляску и передать её в аренду, чтобы построил там филармонию, ещё одному дружку Путина Ролдугину. Арктику и Антарктику сегодня можно было бы обозвать территориями Крым-1 и Крым-2. Вроде территория наша и в то же время не наша. Её, случись что-то серьезное, придется как Крым отвоевывать.

Так Игорь остался без работы. Приятель, помог   ему заняться туристским бизнесом, но и этот бизнес  быстро приказал долго жить.  Игорь перебивался случайными заработками экскурсовода, на арендованном большом катере  организовал экскурсии по рекам и каналам  Ленинграда¸  но поток туристов, особенно из  иностранцев, быстро редел, а вскоре и совсем заглох.  Да и сам бизнес был сезонным, надвигающаяся осень качала права и  арендованные катера. Их пришлось поставить на прикол до следующей весны. Уверенности, что  весной бизнес можно будет опять раскрутить  ни у кого не было. У Игоря начались серьезные психические расстройства, которые усугублялись его пьянством.

Однажды Игорь возвращался домой на такси, денег у него не было, но выручил приятель, который пристроил его  к туристическому бизнесу. У него на Фурштадской улице был офис, где они сегодня надрались. Приятель дал ему денег и отправил его домой, а сам пошел спать. Он выкупил коммунальную квартиру, в доме, где у него был офис, отремонтировал её и превратил в небольшую гостиницу. У него был в ней свой номер,  в нем можно было отоспаться, от перегрузки, которой  он подвергал себя, пить приходилось ежедневно.  У него все время были гости, коллеги по туристическому бизнесу со всех концов бывшего СССР. Тогда еще в Ленинграде он был, как им казалось,  надежным островком разваливающейся отрасли.  Туризм тоже переживал тяжелые времена. Задача была сохранить  налаженные многолетние связи с городом. Потерять  свой бизнес в Ленинграде никому не хотелось. Практически он работал и жил  у себя в офисе, в город выбирался редко,  только если где-то требовалось его присутствие.

Игорь был пьян и  самые черные мысли о том, что ему пришел конец, жизнь закончилась, и надо кончать  эту  неопределенность,  выхода из которой он не видел. Семья: жена и сын, как он говорил,  были для него хуже горькой редьки. Он остановил машину на Английской набережной, почти у дома¸ попросил  шофера подождать его, «пойдет поссыт».  Было поздно на набережной пусто, он дошел до парапета, и  гранитный спуск  привел его к самой воде. Он поссал,  и продолжал стоять,  в такси не спешил. Нева уже была  скована льдом, но там где он стоял, лед был взломан, ходил  заводской буксир,  рядом был Балтийский завод. Игорь смотрел на воду, в этом месте  течение было сильным, «унесет сразу под  лед – подумал он, «все концы в воду», вспомнил он пословицу, — да, наверно, так будет лучше для всех».
Он присел на нетвердых ногах, и решал для себя сложную задачу броситься в воду или остаться на берегу. Шоферу такси надоело ждать  пассажира, тот  не расплатился, он вышел из машины и тоже пошел к парапету.  Пассажир сидел на корточках и смотрел на воду. Водитель  окликнул его, — Эй, парень , поехали или расплатись и оставайся здесь мечтать.  Игорь  от неожиданного оклика  вздрогнул, привстал, хотел повернуться к водителю лицом, но подвели ноги, он был у самой воды, пошатнулся, нога сделала шаг назад, но не нашла опоры и Игорь спиной упал в воду.  Самое удивительное, что водитель не растерялся, несколько прыжков по гранитной  лестнице и он   был внизу у воды. Игорь барахтался в воде у самой стенки гранитной набережной, ему удалось встать, вода была ему  почти по шею, самому забраться на набережную у него не получалось, и если бы не помощь водителя такси  ему, скорее всего,  больше  бы не пришлось размышлять быть или не быть.

В таком в виде, мокрый с головы до ног, замерзший он появился дома. Дома спиртного не было, он послал Игоря в гостиницу «Астория», ближе ничего не было, за коньяком. Он хотел праздновать свое второе рождение. Ольга сказала, что  Сергею в «Астории»  по малолетству ничего не дадут. «Тогда иди ты», — послал он в гостиницу жену.  Ольга никуда не пошла, поднялась к подружке Игоря, которую он когда-то трахал  и заняла у нее две бутылки водки. Коньяка   та сказала, что у нее нет. Игорь рассвирепел. «Я что тебе блядь сказал, принеси конька» — приказал он жене.  Пока Ольга ходила в  ресторан гостиницы, где еле выпросила  коньяк, Игорь приговорил одну бутылку водки и  открыл вторую.
Сергей с ненавистью смотрел на отца. «Что смотришь на меня, ублюдок?  Не нравится? Иди на хуй, учи уроки.  И не показывайся. Пришла пора мне с твоей матерью поговорить серьезно.
— Не трогай мать, оставь её в покое, ты пьян, проспись и тогда предъявляй к ней претензии. Хотя, какие у тебя к ней могут быть претензии, все претензии к тебе. Ты отравляешь  жизнь в доме, мешаешь нам спокойно жить. Уходи или я тебя убью.
-Щенок, — взвился отец, ты смеешь мне угрожать!? Да я тебя цыпленок сейчас задушу собственными руками. Не я тебя породил, твоя мать, блядь, подсунула мне  гнилой товар, я до восемнадцати лет  возился с тобой и  теперь я плохой, мало того, ты меня ненавидишь. За что?
Сергей молчал. Игорь  налил себе полный стакан водки и проглотил его, водка провалилась в его горло словно в воронку. Он встал из-за стола шатаясь, и хотел,  как это делал раньше,  взять Сергея за шиворот и выкинуть из комнаты.  Сергей оттолкнул отца и тот повалился на диван.
Игорь пил  не просыхая, из дома никуда не выходил.  Ольга не знала, что делать. Позвонила  на Фурштадскую приятелю Игоря, попросила помочь. Тот обещал приехать, она ждала его неделю, он не приехал. Тогда позвонила ему ещё раз. Приятель приехал уже под шафе, пытался уговорить Игоря прекратить пить, обещал ему работу экскурсовода, если бросит пить, и уговаривая Игоря напился вместе с ним. Его визит только усугубил ситуацию, приятель  оказал плохую услугу,  дал Игорю денег в долг, прекрасно сознавая, что долг  тот никогда не вернет.

У Игоря начались глюки, он с кем-то все время разговаривал, иногда ему казалось, что дом полон гостей ходил по комнате и предлагал  им выпить, чокался с зеркалом.  Он только пил и ничего не ел. Организм престал принимать спиртное. Он пил и здесь же бежал в туалет, водка не держалась в желудке и  тут же выходила из жопы.  Ольга вызвала  врача психиатра. Тот недолго общался с Игорем, сказал, что если Ольга согласна, его отвезут в психиатрическую больницу.
Его отвезли в психбольницу на Пряжке. Это известная в городе больница находилась рядом с домом.  Игорь пробыл в больнице  полтора месяца . Ольга навещала его. В последний раз, когда она была у него, он  плакал и умолял её забрать его из больницы, говорил, что в больнице хуже, чем в тюрьме.  Обещал ей, что будет  тише воды и ниже травы, найдет работу,  будет  любить сына, попросит  у него прощения,  говорил, что выдержал полярную зиму, но в этом месте ему смертельно тоскливо,   таблетки одно  плацебо, его ремиссия похожа на  пытку. Он просил пожалеть его или он умрет от  тоски.  И Ольга забрала его из больницы.
Какое-то время после больницы он вел себя спокойно, спал, молчал и курил, не выпускал сигарету изо рта. Ольга напомнила ему про обещание приятеля дать ему работу. «Позвони ему» — попросила она Игоря. Он что-то пробурчал в ответ Вечером, уже смеркалось,  оделся и собрался уходить. Сказал, что поедет на Фурштадскую. «А утром ты не мог поехать к приятелю»? – спросила она Игоря. «Нет, не мог, —  почему-то зло — ответил он, и исчез, хлопнув входной  дверью.

Ольга стала разбирать старый комод, хотела освободить его от не нужных вещей,  выкинуть их и занять освободившееся место чем-то,  чему не нашлось  места, и было разбросано по всей квартире. Комод  в  основном, был занят вещами Игоря.  Это то, что осталось от его полярной  экспедиции, и вряд ли могло пригодиться в будущем.  Среди ненужного хлама  был небольшой топор в брезентовом чехле. Она   отложила его в сторону, положила  на стул у комода.  И когда закончила разбирать комод , закрыла все ящики, про топор забыла и он остался лежать на стуле.
Вернулся из училища Сергей. Ольга накормила сына, и он занялся своими делами, а она прилегла на диван, задремала.
Около часа ночи вернулся от приятеля Игорь, он был опять пьян. Когда раздевался,  Ольга вышла в прихожую и увидела в каком он состоянии. «Что не удержался, развязался, не мог обойтись без того, чтобы не пить? Что теперь опять возьмешься за старое. Ты же обещал мне, сыну, что начнешь новую жизнь, в которой не будет алкоголя».  Игорь остался в прихожей, и пьяно ухмыляясь,  слушал Ольгу.
— Да, не удержался, ну, и что? Что ты все превращаешь в трагедию. Сегодня пьян, завтра буду трезвый. Отстань от меня, ты мне надоела со своими моральными ультиматумами, указаниями, как мне жить. По — твоему мне теперь ничего нельзя. Я должен жить жизнью святоши. Может быть,  мне уйти в монастырь,  перестать трахать  баб, дрочить и молиться?  Нельзя расслабиться.  Ты виновата, что я оказался в сумасшедшем доме, ты предала меня, ты сдала меня туда, хотела, чтобы я там сдох. Не получилось. Я тебе врал,  когда говорил, что мне там плохо, и я помираю от тоски.   Да сначала было плохо, но я приспособился, нашел себе  молодую  телку, медсестру. Я её трахал, а она меня снабжала транквилизаторами. Это не водка, но  тоже  кайф словить можно.
— Так ты бы там и оставался, раз тебе там было так сладко. Ты же меня умолял, чтобы я тебя забрала оттуда. Зачем же ты мне врал? – спросила его Ольга.
— Я тебе не говорил, что  мне там хорошо, режим , надзиратели суки, медперсонал садисты или извращенцы, кормят одним говном, перловой кашей, я  тебе сказал, что приспособился , однако долго  оставаться там не собирался.  Я был на Фурштадской,  скоро буду работать, буду я пить или нет, тебя это теперь не касается. Я ухожу от тебя  и твоего ублюдка совсем. Ухожу к этой бабе, медсестре, которую нашел в дурдоме.  «Я иду по траве я в ней ноги мочу, я такой же, как все я ебаться хочу».  Но не с тобой, поняла,  сука. Вся моя жизнь прошла под твоим водительством, училка, ты меня своим интеллектом как гипнозом заворожила, и совратила.  Ебаться с тобой  мне школьнику, твоему ученику,  казалось нереально, это был какой-то экстрим, он  походил  на мои онанистические  мечты.  Я иногда в туалете держал в руках свой хер, стоял перед  унитазом и думал вот бы трахнуть  тебя и дрочил, представляя как это было  бы вкусно и надо же, как мне повезло, ты стала для меня воплощенной мечтой, я стал с тобой трахаться наяву. Да, мечты иногда сбываются. Особенно когда попадаются такие добрые, как ты, телки.   Ты считала меня пацаном, которым легко управлять. Только теперь я понял, что все эти годы был у тебя  на привязи. Ты хитрая и опасная тварь, я ненавижу тебя.
-Ну, да в дурдоме,  медсестра, молодая девчонка, тебе вправила  дураку мозги.  Рассказала, как надо жить. Не я тебя совратила. Тебя любая сучка совратит. Ты кобель, поганый,  кобель по природе.  И это твоя сущность.  Если это твоя исповедь, негодяй , убирайся.  Ты спился и превратился в чудовище. Уходи и не возвращайся. Больше я тебя в дом не пущу и даже если ты будешь  опять по пьянке тонуть,  спасать не буду.
Игорь наотмашь ударил Ольгу по лицу. В эту минуту в прихожей появился Сергей.  Он встал между отцом и матерью.
— Не смей  трогать мать или я тебя убью – пригрозил он отцу.
— Ах, ты,  гаденыш,  да я тебя сейчас по стенке размажу, останутся одни кровавые сопли.
Сергей увидел на стуле  охотничий топорик в чехле. Он схватил его и замахнулся им на отца.
Отец был плотнее, мощнее и сильнее  сына. Он выхватил  у него топорик и стал лупить  зачехленным топориком сына по голове, по плечам, по спине. Сергей уворачивался от ударов. Ольга бросилась на Игоря и буквально своим весом оттащила его, размахивающего топором, от Сергея.
Игорь бросил топор ,  пошел в комнату и упал на диван.  До его пьяного сознания дошло, что он натворил. Лицо  Сергея было  залито  кровью. Одежда тоже была в крови.  Он пошел в ванную, за ним тянулась кровавая дорожка. Ольга вызвала скорую помощь.
Приехала скорая помощь. Сергея перевязали.  Глубоких, опасных для жизни,  ран не было, кровоточащие раны были на голове и плечах. От более серьезных последствий спасло то, что орудовал Игорь зачехленным топориком. Врач сказал, что обязан вызвать милицию.  Ольга просила его не делать этого, но он был не приклонен. Сидел, ждал, когда  приедет  милицейский наряд,  отдал им заготовленный акт,  с  описанием  характера ранений,  о нанесении топором рубящих ударов  не опасных для жизни  пострадавшего от них  Сергея и уехал. Старший милиционер не стал разбираться кто прав, а кто виноват. Сказал,  что разбираться будут завтра. Пусть завтра  Игорь сам придет в отдел милиции на допрос, к следователю. Придет с повинной это ему зачтется, при оформлении уголовного  дела и  в суде. Милицейский наряд уехал.  Ольга, Игорь, Сергей остались одни.   Сергею было плохо , его тошнило, поднялась температура. Он встал, пошел  в туалет, на обратном пути зашел к Игорю и с порога сказал, — Отец , я тебя посажу.  Не прощу. И не потому что ты изуродовал меня топором, не прощу  за мать.
Захлопнул в комнату отца дверь и пошел спать к матери.  Он лег рядом с ней. Она лежала без слез, но её трясло, ей тоже было плохо.  Сын хотел погладить её, успокоить.
Ольга  сказала, — не надо Сережа. Не трогай меня.  Помолчала, потом  попросила, — пожалей отца.
Сергей  не слышал её, врач  сделал ему  укол  реланиума и он спал.
Часов в пять утра Ольга пошла в туалет. Вход в туалет был с кухни. Она увидела Игоря, он висел  на толстой веревке привязанной к  на газовой трубе, над окном она имела изгиб в виде перекладины,  и он использовал это место для суицида.
Игоря похоронили  на Смоленском кладбище. Народу было немного, были только свои.  Похоронили рядом с дедом и бабушкой.   На кладбище было похоронено несколько поколений родных Ольги.  Старые могилы заросли кутами и деревьями, которые при жизни  посадил у могил родных  дед  Игоря.  В, общем, это было обжитое место, «Игорю не будет скучно вокруг все свои», — сказала Ольга.

Они вернулись домой и стали жить дальше.  Мать и сын. Оба пропадали в училище им. Макарова. Сын учился, мать работала флаг-секретарем и преподавала на кафедре русского языка.  Новая мода  сажать в приемной  руководителя учреждения, офиса, грудастых  с  ногами, растущими из- под  мышек,  красивых,  молодых  девиц не стала исключение  и в  морском училище. Начальник училища не отказал себе в удовольствии  завести такую девицу. Она стала заниматься делопроизводством, приемом посетителей могла подать начальнику чашку кофе и остаться с ним после работы, помочь  ему расслабиться. У матери осталась только работа преподавателя русского языка на кафедре. Но и здесь произошли перемены. Кафедру русского языка закрыли. И Ольга осталась без работы..
Её, наверно,  взяли бы с удовольствием  в любую среднюю школу учителем русского языка, но  она устроилась в издательство, бывший Лениздат, помог известный  писатель В.Конецкий.  Ольга в институте защищала диплом о творчестве В.Конецкого.  Ей тогда  сразу предложили остаться в аспирантуре. Но она  предпочла Тикси. Теперь по его протекции стала работать редактором в издательстве.  Работа ей нравилась, но у неё стала барахлить  щитовидная железа,  базедова  болезнь дала осложнение на глаза, она быстро теряла зрение, буквально слепла, работать стало тяжело. Нагрузка на глаза была огромная и она чувствовала, что придется расстаться с полюбившейся ей работой.
Сын закончил училище и плавал, неплохо зарабатывал. Он  часто звонил матери  и они подолгу разговаривали, Ольга рассказала о своей беде.  Сергей сказал ей, чтобы не беспокоилась, если  работать тяжело,  пусть уходит из издательства.  Её материальное обеспечение он возьмет на себя, а она пусть оформляет инвалидность,  скудная, но тоже помощь.

Ольга в издательстве встретила знакомого капитана, он,  как и В.Конецкий писал о море, писал небольшие рассказы,  у него в издательстве работала жена редактором и она ему помогала. Он как раз шел к ней.  Капитан хорошо знал семью Ольги, через  её отца. У него на судне тот плавал  капитаном- наставником, потом отец Ольги, который уходил на пенсию, сдал ему свое последнее судно, на котором плавал, учебное парусное судно «Сириус»,  принадлежащее училищу им. Макарова.  Сейчас  капитан плавал на большом пассажирском судне, вторым помощником  капитана.  Ольга, естественно попросила за сына, «быть может, найдется ему  место  на его судне»? Так Сергей стал плавать на пассажирском пароходе, принадлежащем иностранной компании.  Круизный  рейс  парохода, который оказался для Сергея последним, предполагал  посещение острова Мальта. Пароход стоял там трое суток.  Сергей несколько раз сходил на берег и разговаривал по телефону с  матерью. На пароходе позвонить было неоткуда.  Телефонная будка стояла недалеко от причала, у которого стоял пароход.  Один, последний звонок  из будки  возле причала  Сергей сделал  накануне   отхода  парохода с Мальты, поздно вечером.  Он долго, разговаривал с матерью,  но закончить разговор с нею ему не дали. Кто-то  открыл дверь будки и сзади ударил Сергея по голове чем-то тяжелым.                                                                       Пароход ушел без  одного из своих механиков.  Сергея без сознания,  вечером другого дня, обнаружил какой-то местный житель.  Его бросили в канаву недалеко от будки и причала.  Прохожий вызвал полицию,  полиция вызвала скорую помощь  и Сергея отвезли в госпиталь, он  находился в глубокой коме.
Ольга сходила с ума, сын пропал.  Он больше не звонил,  и она не могла связаться с кем-нибудь из компании, которой принадлежал пароход.  Офис компании находился в Голландии.
Только через месяц ей сообщили из страховой компании  о том, что произошло с Сергеем и где он сейчас находится. Её спросили, не сможет ли она слетать на Мальту за свой счет и забрать из госпиталя,  находящегося в коме Сергея. Страховка пароходной компании кончается, оплачивать  нахождение сына в стационаре скоро будет нечем.  Ольга думала, что умрет от горя.  У нее не было денег лететь на Мальту.  Её старый знакомый, доктор из училища им. Макарова, объяснил ей, что человеку  в коме  должен быть обеспечен максимальный покой, перевозить куда-либо больного, тем более  на самолете  нельзя. Что делать в такой ситуации она не знала.
Приятель  Игоря, с Фурштадской,  Юра Сенькин, почти разорился, вернее его разорили. Заместитель директора  турфирмы Юры , человек с которым он дружил много лет, и доверял ему как самому себе, организовал рейдерский захват офиса. Из офиса выгнали весь старый персонал, набрали новых людей, директором новой, (старой)  турфирмы стал, заместитель Юры.  Теперь у  Юры только автомастерская, он купил её на оставшиеся у него деньги. Автомастерская, сказал он Ольге, — большого дохода не дает, но это как свечной заводик, свечки нужны всегда, Господу будут молиться вечно, вот и от  машин вряд ли теперь откажутся,   если только не перейдут опять, по соображениям экологической безопасности,  на конную тягу, а  машинам нужна профилактика и периодически ремонт.  Юра нанял Ольге адвоката, и дело сдвинулось с места.  Компания жульничала и не хотела   оплачивать неожиданные расходы.  Страховая компания выделила человека, который должен был довести Сергея до состояния, когда его  уже можно было   самолетом доставить Россию,  и передать отечественным эскулапам.

Ольга увидела Сергея  только через два месяца после его последнего звонка из телефонной будки  с острова Мальта.
Его доставил самолетом  в Санкт-Петербург  сопровождающий его представитель страховой компании.  Ему сказали, что больного   примет  третья  городская больница на ул. Вавиловых. Худшего  места , для лечения  такого больного, как  парализованный Сергей,  найти в городе было сложно. Это  не был профильный стационар, это была  обычная грязная городская больница. В народе  такие больницы  давно уже  окрестили истребительными. Надежды, что здесь помогут Сергею, поставят его  на ноги, не было никакой. Ольга просила представителя  голландской страховой компании, чтобы  Сергея отвезли в специализированный стационар. Но его полномочия страхового агента в России не действовали.  Понимая в какую дыру засунули Сергея, он был в больнице, и видел своими глазами  весь ужас состояния бесплатного российского здравоохранения, тем не менее, помочь  своему подопечному уже ничем  не мог.

Прошло несколько месяцев нахождения  Сергея в больнице, в отделении травматологии, но улучшений, даже самых минимальных, не было. Заведующий отделением заговорил о выписке больного. Предложил варианты:  или определить  Сергея в дом хроников или Ольга должна была забрать его домой. У Сергея была парализована половина тела, паралич разделил тело  ровно пополам.  Мозг в голове тоже разделился на две части, рабочую и нерабочую.  Сергей слышал одним ухом, видел одним глазом, даже вкусовые ощущения сохранились  только  в одной половине языка.
Ольга отвезла Сергея домой. Его поставили на учет в отделе социальной помощи, выдали тяжеленную инвалидную коляску, которая совершенно бесполезная стояла в прихожей.  Ольга оформила ему пенсию по инвалидности. Девальвация рубля уже несколько раз меняла денежные знаки, даже многие пенсионеры стали миллионерами.  Сергею назначили пенсию, аж  400 тыс. рублей,  но реально  это была такая мелочь,  жить на эти деньги было невозможно. Цены взлетели до небес,   самые необходимые лекарства стали недоступными.  Что Ольга перенесла, через какие муки  ей пришлось пройти,  знает  только она.

Считается, что человеческий организм самонастраивающаяся система. Наверно, это так, потому что время и возраст Сергея делали свое дело. Он  начал передвигаться по квартире волоча за собой парализованную ногу, неработающую руку засовывал за пояс. Стала приходить массажистка, логопед, Ольга  нашла специалиста по  нетрадиционной  медицине, даосского монаха,  тот в совершенстве владел   акупунктурой, после его сеансов иглорефлексотерапии  у Сергея появилась чувствительность в парализованной части тела. Стали шевелиться, подавать признаки жизни,  неподвижные ранее левая рука и нога. До восстановления их функций было ещё очень далеко. Но это были уже подвижки в нужном направлении. Он стал говорить. Очень плохо, на первых порах понять его могла только Ольга, потом он разговорился и его стали понимать  остальные.  Ольге предложили возить Сергея в поликлинику,  и там он мог бы заниматься  на тренажерах под присмотром врача.  Машины у неё не было , а каждый день  кататься на такси,  такие расходы ей было не по карману и Сергей  остался без тренажеров. Занятия  на  них, несомненно, после успехов от акупунктуры, принесли бы ему большую  пользу.  И все-таки, несмотря на скромные  достижения Сергея, в перспективе врачи сулили ему  частичную реабилитацию парализованной части тела,  если он  не будет лениться,  «до седьмого пота» будет заниматься лечебной физкультурой и бросит курить.
Но, увы, Сергею не суждено было стать на ноги, чтобы передвигаться самостоятельно, в  его  нелегкую  жизнь, вмешалась судьба, она  не позволила  изменить предначертанный  ему сценарий  жизни, на  другой.
У Сергея появилась женщина, нет, не кубинская красавица с парохода, в его жизни появилась обычная шлюха, правда, какое-то время  ей удавалось скрывать  свою любовь снимать трусы перед каждым мужиком, показавшем  ей свой хер.  Эта склонность была врожденной, она трахалась   не за деньги, просто так, ей нравилось постоянно  менять мужиков,  нравилась острота ощущений, которую она получала от разовых случек,  каждый новый хер в вагине обещал ей ещё неизведанное  наслаждение, экстаз и сексуальное сумасшествие.
Шлюха уже была замужем, жила с мужем в Невской Дубровке, он работал на мебельном комбинате, там получил квартиру. Скоро они разбежались, квартира осталась у шлюхи. После окончания медицинского училища она стала работать медсестрой в дурдоме,  на Пряжке. Это она трахалась с Игорем, это  ей он обещал, что они будут жить вместе. После того как он выписался они несколько раз встречались , чтобы потрахаться.  Игорь приходил к ней, она снимала комнату в коммунальной квартире. Он уже ничего не обещал,  был таким, каким она видела его в дурдоме, у него опять манифестировала депрессия.  Потом он исчез, телефона в квартире у нее не было,  а свой телефон, он, естественно ей не оставил.  Прошло уже достаточно много времени, чтобы забыть его. Шлюха, её звали Тамарой, почти не вспоминала его.  К Игорю в больницу приходила жена, у Тамары была цепкая память на лица и она запомнила Ольгу.  Как-то Тамара возвращалась с работы,  шла мимо домов   вдоль канала Круштенйна.  Из подворотни одного дома вышла женщина, она шла ей навстречу. Тамара подумала, что где-то видела её. И вспомнила . Это была жена Игоря.  Что-то подтолкнуло Тамару признаться  ей, напомнить о себе, спросить, как живет Игорь, что делает. Она ведь не знала, что рассказал Игорь жене, про  неё.

(Окончание следует)

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *