ЛИТЕРАТУРНЫЙ КАЛЕЙДОСКОП

Какой он, современный мир, по мнению автора? О коллизиях и безумии охватившем все человечество и многом другом, что приближает цивилизацию к самоуничтожению вы узнаете из сочинений различных жанров представленных автором на этом сайте. Возможно сайт инакомыслия найдет своего читателя и будет интересен многим нестандартно мыслящим людям.

Часть третья. Палата №6|Глава девятнадцатая

«Наталья Петровна с тревогой ехала к «государю», так она про себя обзывала этого разваливающегося на глазах маразматика, который по традиции до последнего вздоха будет цепляться за власть и выпустит  её из рук только со смертью. Власть реально давно уже находилась в других руках, «семья» руководила страной.

Ему приносят  лишь Указы, на подпись, прежде чем дать подписать, что в них ему разжевывают, но едва ли он понимает что делает. Он ещё кусается, выползает из берлоги в Бочаровом ручье и по привычке переставляет фигуры в команде. Слушаются, куда денешься. Какие-то оловянные солдатики. Политрук из пожарной части Степахин у него вырос до ферзя, он сделал его премьер-министром, правда, с самым кратким, как воробьиная любовь, временем правления, всего девяносто дней.

— Сядьте, Сергей Владимирович, — сказал Президент Степахину и показал на место рядом с собой, рукой  сделал отмашку Примачкову и грозно на него посмотрел, тот понятлив, давно крутится в кремлёвской обойме, сразу поднялся и пересел в кресло подальше. Зачем, к чему, какая польза от этой рокировки и сам не знает.  Действует интуитивно, на авось, вдруг интриги против него плетут, а он карты им и смешает.

Наталья Петровна вспомнила, что прежние правители не очень жаловали её. Премии, награды, официальное признание, это да,  всё-таки гордость советской науки, а личной встречи не удостаивали. К себе пригласить боялись. Кремлёвским политесам не обученная, скажет правду, то чего они пуще всего боялись, что править им нельзя, все такие недуги имеют, что на горшок ходить надо осторожно, как бы чего не вышло. А они  представить себе не могли, как это без них страна останется. Рюмочка хорошего коньяка для них была лучшим психотерапевтом. Нет, к себе не пускали.

История движется по спирали и всё повторяется, только на другом витке, подумала она. Те прятались, боялись, отсиживались где-нибудь, помощники скрывали насколько можно долго их маразм, а этот ничего не боится. Вот прижало, а правду сказать некому, никто не хочет, боятся, молчат, как в рот воды набрали. Не побоялся, позвал её. Только ведь она не врач-психиатр, не скорая помощь, в руках у неё фундаментальная наука, которая не даёт рецептов, как голову привести в порядок, не занимается диагностикой и лечением психических болезней. Вряд ли пользующие его врачи знакомы с её трудами, а если интересовались, то в основном прикладными разработками. Может  быть, сочиняя свои докторские, они что-то использовали из этого арсенала. Конечно, у него есть и хорошие специалисты, которые всё видят, всё знают, но боятся его. Вот её пригласили, собирают консилиум.

Внешне у «государя» все признаки сенильноподобной деменции. Старческий маразм. Рановато. А если копнуть поглубже, что скажет томограмма, энцефалограмма? Ждут её, конечно, не с пустыми руками, но произнести вслух боятся, хотят, чтобы сказала она, а уж потом, кого он позовёт, пойдёт с ней в гости к нему. Боятся неспроста, реакция его непредсказуема, одно слово, Хозяин, чёрт знает, что может выкинуть. Надеются на её авторитет, она и не таких осаживала. Вон Кириленко, тоже из  Политбюро, запойный пьяница, тихо закончил свои дни в сумасшедшем доме. Она Чазову, тогда министру здравоохранения, давно сказала, что так будет.

Наталья Петровна, как и все издалека, наблюдала борьбу Ельцина за власть. Конечно, ему помогали, но и он не терялся, не без пользы для себя использовал полученные у помощников уроки лицедейства. У него оказался небольшой актёрский талант и способность перевоплощения. Он неплохо сыграл тогда роль, завоевал симпатии зрителей, когда понадобилось вызвать сочувствие. Из оратора по бумажке громящего злодея коммуниста Горбачёва, он превратился в скулящего, затравленного теми же коммунистами доброго пса дворнягу, ищущего защиты и получающего её у простого народа. С помощью таких нехитрых приёмов и речей, написанных для него  лучшими из литераторов и политологов демократов, которые почему-то купились на его игру, и популистские обещания, он победил. И вот он теперь на Кремлёвском Олимпе. Типичный «прораб» перестройки из окружения Горбачёва, невоспитан, необразован, бездарен, косноязычен, впрочем, как и многие коммунисты на всех этажах партийного руководства страной. В смысле серости, посредственности, отсутствия харизмы не был исключением и самый верхний эшелон власти. «Кто ясно мыслит — ясно выражается», — кажется так у Горького, когда он цитирует Шопенгауэра? Речь членов Политбюро КПСС без бумажки свидетельство состояния души убогих людей, их скудоумия.  Только отчаяние, с такими данными заставляло Ельцина рваться к власти. Боялся исчезнуть в политическом небытие, вслед за теми из Политбюро, кто отлучил народного любимца от управления страной, не дал больше рулить, впервые указав на его место: лжеца и клоуна из балагана.

Упрям как бык и за властью готов шагать по трупам. Его диктаторские замашки были хорошо известны  Москве, когда он был первым секретарём Московского горкома партии. Что стоила одна его пресловутая ротация кадров, сколько наделала беды, сколько сломала человеческих судеб.

Так бывает, у недалёких, необразованных, людей, когда они ничего, не понимая в деле, которым должны руководить, поставленные на командную высоту, вдруг узнают о каком-то, как сегодня говорят, «ноу-хау», и зажигаются им, потому что это новое даёт хорошие результаты там, где они и должны быть. Эта идея или метод  полностью овладевает их воображением. И они, как в басне И.А.Крылова «Мартышка и очки», начинают примерять их ко всему, с чем приходится им сталкиваться, предлагая «очки» в качестве панацеи от всех бед. Другого-то они ничего не знают. Н.С.Хрущёв засеял всю страну, до самого Полярного круга, кукурузой, ну а «прораб перестройки» вцепился в ротацию, бесконечная чехарда с кадрами казалась ему самым надёжным способом произвести в России революционные изменения. И другие решениями самодура, спонтанные, непродуманные, лишенные смысла, диктовались не разумом, чем-то другим, инстинктом, и, прежде всего, страхом, что его выкинут из политической обоймы, оставят без власти. Страх потерять всё заставлял его делать ещё большие глупости, он держался только за счёт популярности, которую, как изгой, имел в народе, и бескорыстной помощи людей, их теперь называют имиджмейкерами, тогда политологов и психологов, кто боролся за него, исправлял что можно.

Расправы с людьми, убожество, косноязычие кандидата, его лживость, беспринципность, и другие пороки почему-то не смущали их, умных людей. Они были словно загипнотизированы им, как дети тащили чудовище на веревке в дом, думали приручить, чтобы и остальные полюбили его тоже. Это было уму непостижимо. Они сделали его другим, многому научили, они любовались своей работой и верили в него.

Наталья Петровна всё это видела, и как стал президентом, как первым делом сбросил с лица маску, тщательно подобранный ему имидж. Внешне изменился мгновенно, расплылся, обрюзг и  стал выглядеть держимордой, тем, кем был на самом деле. После победы предал тех, кто помогал ему, перестал с ними встречаться, прислушиваться к их советам. Подбирая себе новую команду, освободился от них, кому он был обязан всем и без них никогда бы не состоялся. Люди для него всегда  были ничто. И всё же по совету холуёв из своей администрации, которой забил все кремлёвские кабинеты, предложил бывшим помощникам полную свободу в плане личного обогащения и тёплые места на дипломатическом  поприще. Кто-то воспользовался предложением и набил полные карманы. Это они стали первыми российскими «олигархами». А были такие, и их было большинство, кто отверг подачку с барского плеча и ушёл сам. Как пришёл, так и ушёл ни с чем. Они презирали себя за ошибку, которую совершили. Они ошиблись в кандидате на власть. Не смогли рассмотреть подлеца, помогли занять ему «трон», люди совестливые, теперь сожалели, что помогли стране сделать выбор. Они не желали участвовать в санкционированном новым самодержцем грабеже Родины.

Многие разобрались в нём, но слишком поздно. Ещё вчера их кумир, оказался циничным и бессовестным человеком. К сожалению, в политике отсутствуют такие понятия, как совесть и порядочность. И здесь Ельцин попал в «десятку»».

Я прочитал эти жалкие сложенные в гармошку листки с чувством какого-то морального облегчения, как будто не кто-то, а я сам выполнил важную миссию и  снял с души камень и рассказал ослепшим людям правду, о том, чего из-за своего недуга они не могли знать. Я подумал, что если это сочинение бывшего кремлёвского сподвижника Ельцина найдёт дорогу к людям, то станет для народа холодным душем, он быстро протрезвеет. Говорят «от любви до ненависти один шаг». И образ доброго царя батюшки, созданный для него его имиджмейкерами, изгоя, народного героя, защитника униженных и оскорбленных, своего в доску пьяницы, (они же хотели такого) померкнет. Реакция  народа не предсказуема. Рассказ его бывшего сподвижника, опубликованный в печати, для «народного героя» и своего в доску пьяницы может стать сокрушительным ударом и свалить его окончательно. Поэтому практически задача сводится к скорейшему донесению до народа всей правды о его вожде. Хотелось бы, конечно, чтобы был организован политический  процесс, вроде Нюрнбергского, на котором предстали бы в качестве обвиняемых все подельники Ельцина и, конечно, он сам, как главный обвиняемый. Но меня бы устроил пример Чаушеску. Расстреляли бы  у кремлёвской стены и делу конец. А «Семью» и подельников в каторжные работы на урановые рудники.

— А кто такая Наталья Петровна? Почему он пишет от её имени?

Олег отобрал у меня гармошку с сочинением и  сказал:

— Просто автору не хочется писать сухим канцелярским языком. Это же не донос в КГБ. Выбрал такую манеру изложения материала. Это его воспоминания о времени его работы с Ельциным. Он был свидетелем его свидания с Натальей Петровной Бехтеревой. Она известный учёный психиатр, академик, член РАМН, здесь, в Ленинграде, работает в Институте мозга, ездила в Москву в ЦКБ на консилиум, посвященный психическому здоровью вождя. Он проводился в плане комплексного обследования его здоровья и в связи обострением у него ишемической болезни сердца и подготовки к шунтированию. Автор беседовал  после консилиума с Натальей Петровной, он знал её и раньше, так как работал в аппарате ЦК КПСС, курировал здравоохранение. Здоровье руководителей партии и правительства было тайной, по степени секретности превосходящей всё остальное в стране. А тут психическое здоровье, которое шалило у многих. Второй человек в партии, Суслов выходил из дома в калошах, в дождевике, с зонтиком, чтобы сесть в машину и доехать до Кремля. Шёл по кремлёвским коридорам, не снимая доспехов, до своего кабинета, эта процедура у него занимала около часа. Приходил в кабинет и только здесь снимал калоши и дождевик. Иногда забывал их снять так и сидел в них  за рабочим столом. И вот этот маразматик устроил настоящую травлю А.И.Солженицына. Кровавую по себе память оставил в Эстонии, когда уже после войны, опять пристёгивал её к СССР.

Нашему писателю не однажды приходилось решать неудобные вопросы по поводу состояния психики больных вождей. Зная его, как честного, порядочного человека, Наталья Петровна  была с ним довольно откровенна и была более словоохотлива и не ограничилась сообщением только диагноза. Они говорили по более широкому кругу вопросов касающихся здоровья вождя. Затрагивали разные стороны кремлёвской жизни Ельцина и влияния нездоровой энергетики вождя на окружающих его людей и принимаемые решения и вообще на его способность руководить государством. Вот об этом он и пишет в том отрывке, который ты читал. Это не всё, рассказ о встрече Натальи Петровны с Ельциным ещё впереди. Будем надеяться на лучшее, что автор допишет своё сочинение до конца. Хотя всё в руках Божьих. Если замучат  нашего сочинителя до смерти, тогда мы полностью скандальную информацию о Ельцине не получим. Ну что пошли, отдохнём? Мы обо всём договорились. Пока лежи и попукивай. До пятницы, когда ты выписываешься, мы с тобой определимся.

Мы пошли с Олегом в палату, в столовой наши посиделки с ним  продолжались, наверно, часа два. Делать было как всегда нечего, лежать в палате было невозможно, из-за истошных воплей пацана, и ходить по коридору взад и вперёд осточертело. Пацан отчего-то развеселился, читал стихи, опять вспоминал бабушку и голый, с жопой вымазанной в собственном говне, которое давил всю ночь, убегал в коридор, орал у поста медсесты в пятой палате. Мешал ей, там опять ждали смерти больного. Мужик  лежал давно, и смерти его ждали с облегчением. К нему боялись подходить, и даже человек татарина, который следил за палатой поднадзорых больных, отказывался менять у него постельное бельё и переодевать в чистое исподнее. У умирающего всё тело было покрыто   какими-то чёрными бубонами. Он опух, был весь ватный, глаза заплыли, из щёлочек оставшихся вместо глаз, постоянно текли слёзы. Он был в сознании, стонал и ничего не просил. Его кровать отодвинули от других, насколько это было можно подальше. Приходил дерматолог, что он сказал, было неизвестно. Но, скорее всего, это был не его больной. И вот, наконец, мужик должен был отойти. К покойнику были готовы, а этот пацан, как назойливая муха мешал всем и даже больной, слушая его сказки, никак не умирал, наверно ему было интересно, и мучил, задерживал, отрывал от других дел медперсонал. Марья Израилевна не выдержала, подозвала пацана, взяла из кучи грязного белья наволочку вытерла ему жопу и засадила в неё полный шприц снотворного. В отделении наступила относительная тишина. Только где-то плакал мужик-плакса. Он плакал не переставая. Особенно его расстраивали гастрольные концерты Иосифа Кобзона в  Украине, которые смотрел по утрам в комнате отдыха. Он рыдал навзрыд и переставал реветь только, если кто-нибудь переключал программу. И опять разбирался с «татарской мафией» Женя. Его голос гремел и разносился по всему отделению. В палате я лег на своё место. Саша тоже лежал. Сегодня никто не сгонял с кроватей. Разговор с Олегом поднял настроение. «До пятницы два дня, скоро выпишусь», — подумал я. И от этой мысли стало совсем хорошо.

— Ну, что переговорили? — спросил меня Саша.

— Да в общих чертах, — ответил я. Что-то вроде сожаления прозвучало в моих словах. Возбуждение после разговора с Олегом ещё не прошло, и я был настроен решительно

— А ты что хотел сразу получить задание? Например, прихлопнуть главного врача больницы? Как нашего самого близкого и непосредственного врага. Испытать себя. И быть повязанным с нами  кровью террора?                                                                                                       — Ну, это слишком мелко. Какой террор. Даже киллер посчитает, что его оскорбили, предложи ему такую работу. Я так понимаю любое убийство, я имею в виду в рамках террора, должно быть оправдано целесообразностью.

— А ты думаешь, что наши мишени только там, наверху, где власть и у нас нет других забот? Санация власти, безусловно, необходима, причём, как уборка влажной тряпкой, чем чаще протираешь, тем чище. Проводить её надо регулярно. «Наезды» власти наиболее опасны для общества. Однако замыкаться на одной, хотя и очень важной проблеме мы не собираемся. Нести круглосуточную вахту наши снайперы, как нес её в своё время кремлевский полк охраны у Мавзолея Ленина, не будут. Просто периодически надо будет ликвидировать наиболее одиозных представителей правящей сволочи, отстреливая её, как кроликов в Австралии. Они там опасные вредители сельхозугодий.

Власть должна постоянно ощущать нашу опеку. Этим будет заниматься центральная структура нашей террористической организации. Гайдар любит квазинаучную терминологию. Говорит, захлебываясь соплями, и проглатывая слова, о чём бы его ни спросили, везде у него фигурируют макропоказатели. Используя его поносный язык, мы убеждены, что корректировка макропоказателей социально-экономического положения страны нашими методами дело нехитрое. Достаточно ультиматума и снайперов. И «дело в шляпе» — рассмеялся Саша:

— Вот ты думаешь, что наши цели вокруг престола и сам трон. Ты такой не один. Заблуждаются многие. Россия — это не только Москва и Ленинград. Там находится её центр и поганая власть. Кондовая, истинная Россия вся в провинции. А она в жопе, задыхается от нищеты, безработицы, серости населения, живёт ещё в прошлом веке. Какая культура, какой научно-технический прогресс? Россия благодаря Ельцину за период его правления превратилась в лоскутное одеяло, состоящее из формально управляемых центром провинций. Россия огромная страна. Это тебе не какая-нибудь Франция. Центральная власть должна быть сильной и местную держать в узде, не давать ей распускаться. А сейчас каждая волость — это удельное княжество. Мы это проходили. Всё плохо кончилось. Триста лет под татаро-монгольским игом ходили. Местная власть теперь посылает центральную на хер и правильно делает. Такую власть надо не посылать, а просто смести. Нет, не хотят, слабая центральная власть устраивает. Оборзевшие новоиспеченные городничие, волостные начальники, чиновничество, нувориши, прохиндеи, криминалитет, — все живут теперь припеваючи. Любая волостная администрация змеиный клубок из этих подонков. Что хотят, то и творят. А народ опять в дураках ходит. Вот где огромное поле деятельности для нашей организации. Вот где пострелять и повзрывать придётся, пока не наведём порядок. Без рытья братских могил, будет не обойтись. Много всякой дряни придётся в них уложить, а особенно чиновничества.

— Подождём пока всех, убивать. Надо кого-то на развод оставить — засмеялся я: — Останемся в пустыне. Уж лучше свои чиновники, чем чужеземцы. А то налетят китайцы. Поменяем «шило на мыло». Говорят лучшие в мире взяточники. Вон и так уже половину страны захватили. Чтоб их! Стратегические партнёры. Всех лягушек слопали! Я ещё был здоров, как-то ходил весной на болото. Раньше там такой лягушачий гвалт стоял. А теперь тихо. Всех лягушек переловили, высушили, продали китайцам. Знаешь анекдот про китайцев?

—  Не знаю, расскажи, — попросил меня Саша.

— Был когда-то в городе, первым секретарём Обкома партии некто, Василий Толстиков. Страшный антисемит. Тяжело при нём жилось в городе евреям. Тут подоспели события в Китае. Мао объявил культурную революцию, советско-китайская дружба испарилась. Есть на Амуре остров Даманский, на который стали претендовать китайцы. Было вооруженное столкновение. С обеих сторон  были потери. Мы потеряли убитыми и ранеными, целую заставу, китайцы пару пехотных дивизий. Хорошо поработал «Град». Остров отстояли. Китайцы в истерике осаждали советское посольство в Пекине, дипломатическая служба в этом посольстве превратилась в ад.

К власти пришёл Брежнев. Толстиков не уловил изменившуюся конъюнктуру, и что-то где-то о нём не так сказал. Надо было говорить об успехах нового руководства страной в превосходной степени, а он отметил лишь положительные тенденции. Говорить так о Брежневе было всё равно, что подписать себе приговор. Его сослали послом в Китай. И вот он прилетел в Пекин, сошёл с трапа самолёта, его встречают китайцы, не как раньше, по рангу не меньше заместителя Председателя КНР, а какая-то дипломатическая шелупонь. Новый посол молча постоял перед ними, не пожимая протянутых рук, и спросил: — «Ну, что, жиды, прищурились»? Сел в машину и поехал в посольство.

Одна встреча с В.С.Толстиковым была у меня в реальной жизни. Она произошла, как это тебе не покажется странным, в туалете Смольного. Потому что вообще встретиться с ним, вот так, один на один, я не мог в принципе, разве что по теории вероятности, что, видимо, и произошло. Раньше было проще, и Толстиков ходил по Смольному без охраны. Наверно, ему было не дойти до своего персонального туалета, и он зашёл  в тот, что был по пути. Кстати, такая примечательная деталь, туалет находился у лестницы, под которой убили Кирова. Я со всего размаху влетел в туалет и хотел ринуться дальше, а мне мешает какой-то мужик. Я решил уступить ему дорогу и он мне тоже. Вежливо, пропуская друг друга, мы постояли так, ожидая, кто двинется первым. Я уже рассмотрел, что это Толстиков и не двигался с места. Он понял, что я застыл, как часовой на посту №1, у гроба Ленина, и чуть склонив голову в  лёгком поклоне, прошёл мимо меня.

— А что ты делал в Смольном, как ты говоришь, в столь юном возрасте?

— Ну, конечно, не был поставлен стоять навытяжку в гальюне и приветствовать пионерским салютом вождя ленинградских коммунистов. Тогда наша встреча должна была развиваться по другому сценарию. Он, выходя из туалета, с лёгкой душой, если предположить, что она находится в мочевом пузыре, должен был приветствовать меня традиционным пионерским приветствием: «Будь готов!», предупреждая о трудностях, с которыми я могу столкнуться у писсуара, зная, может быть, по личному опыту, какими они бывают при простатите или аденоме простаты, если бы и я, как Пётр I, был поражен этим страшным недугом, чего, слава Богу, в юном возрасте, не бывает. А я ему, как старшему товарищу, заботливому наставнику, коммунисту должен был ответить: «Всегда готов!» Но на лацкане моего пиджака был комсомольский значок. Я был уже в комсомоле. Работал в обкоме комсомола. Вожди и аппарат, надёжного помощника и резерва партии, размещались тогда в 5-ом подъезде Смольного.

— Понятно. Как тебе понравилось сочинение аборигена из Кремля? Там что мёдом намазано? Этот, как я понял, успешно служил коммунистам, потом, как и его патрон перекрасился. Он стал его помощником. И в кабинете, который Ельцин оставил за ним, зазвучали новые лозунги и слова доселе в Кремле неизвестные, и кремлёвская служба чиновника покатилась дальше, как будто в стране ничего не произошло. Так и было для него на самом деле. Горбачёва убрали и дырочку от гвоздя, на котором висел портрет,            замазали. На столе, теперь стены портить не модно, он поставил нового кумира. С открытой доброй улыбкой, с седой прядью, чуть прикрывающей почти сократовский лоб. Прямо кинозвезда, чем не любимец народа. А как говорит. Заслушаешься. «Голову, на рельсы за вас положу, — обещал он, — если хоть на копейку жизнь ваша станет дороже». И слово сдержал. Труд человека в стране нуворишей стал дешевле рабского. Для этих целей нашёл достойного единомышленника: — «У меня такой сподвижник, такой сильный экономист, ему сам В.Леонтьев (автор плана ЦРУ по развалу СССР) руку жал и благословил на премьерство. Гайдар прославился тем что, не смотря на свою родословную, громил коммунистов на Съезде советов за бюджетный дефицит. «У Егора Тимуровича, — пообещал Ельцин, — вообще дефицита не будет».

Ельцин не был бы самим собой если бы опору не находил в себе подобных отморозках, способных переплюнуть его по части организации афёр, масштабных операций, по своей подлости и жестокости превосходящих все злодеяния крупнейших злодеев 20-го века и средневековья. Гайдар, Чубайс, Коржаков, их так много уже прошло, побывало «во власти». Это всё его открытия и находки. Неизвестно кто был у них учителями в школе, в институте, но что они читали видно по почерку: Сталин, Гитлер, Макиавелли. Современные  отморозки  учились у них.  Их можно отнести к Homo sapiens только условно, по внешним признакам, потому, что у них тоже есть голова руки и ноги.

Этот Охотник на подонков, обнаружил в этих мерзавцах себе родственные души, нашел у них способности, которые имел сам, но тщательно скрывал, не имел права показывать. А как же его имидж? Он такой симпатичный на портретике, в рамочке, она стоит  в кабинете у всех верных псов опричников и любого чиновника. Нет, творить зло, мерзости должны были другие. Он их только покрывал. Например, Чубайса, когда тот где-то стырил огромный короб с долларами и притащил их Хозяину в Кремль. Пришлось сослаться на государственные интересы, которые можно было решить только таким образом.

Его протеже соединяют в себе,  интеллект,  как Гайдар и Чубайс, преступную дерзость, злобную хитрость и презрение ко всем моральным законам. Для реализации замыслов  кремлёвского Самодура, Гайдар уже ограбил население, помог в развале страны и поэтому был на хорошем счету у Ельцина, который других кремлевских чиновников тасовал, как карты в колоде. Теперь, когда бывший премьер решил реализовать свои фантазии больного человека Хозяин не стал препятствовать ему в этом, а наоборот поддержал. В институте, созданном под него, где Гайдар теперь трудится, помимо основной работы: — создания теории захвата власти,  которая создаётся в тайне от Ельцина,  ведь свергнуть в первую очередь предстоит самого Ельцина, в свободное от создания этого оружия претендентов на власть время  сексуально-патологические пристрастия маньяка и шизофреника воплощаются  в другом грандиозном проекте. Здесь в институте создаётся программа сексуального перевоспитания народа. Программа предусматривает проведение в стране «голубой революции», создаёт условия для развития в стране порноиндустрии, привлечения в неё капитала отечественных нуворишей и зарубежных инвесторов и получения доходов. То, что они будут огромны, это подтвердила не одна экспертиза бизнеспроекта. Программа уже одобрена на  секретном совещании  у Ельцина. Создать в стране индустрию развлечений, неотложная государственная задача, так считает бывший голубой премьер. Для этого в первую очередь надо легализовать порнобизнес, чтобы он открыто существовал, как,  например, игорный бизнес.  А сколько рабочих мест даст порнобизнес  стране, уже только это говорит в пользу того, чтобы ему быть. Текстильные города под Москвой превратятся в один огромный центр порноиндустрии, зачахнувшие, разрушающиеся они, как «Феникс из пепла», возродятся вновь. Появятся роскошные бардаки и жилые кварталы, где уставшие «гёрлс», бывшие безработные ивановские ткачихи, будут приводить себя в чувство, в собственных бассейнах и джакузи. В Америке  Голливуд, россиянам «Грёзы любви», так можно бы было обозвать это сладкое местечко. Что нам американская «Мечта», наша лучше. Там создают продукцию для души, у нас будет получать наслаждение и отдыхать тело.

Проектом предусматривается создание традиционных публичных домов и клубов для «голубых». Гайдар уверен, что их будет не меньше. Он лично участвовал в разработке этой части программы сексуального  перевоспитания народа. Она включена в проект. В ней предусматриваются появление лечебных заведений, где будут заниматься вопросами сексуальной ориентации пациентов и смены пола. В случае успешной реализации проекта, в чем  никто не сомневается, задача подобных лечебных заведений и всей пропагандистской машины страны, состоит в том, чтобы превратить чуждый половому воспитанию и традициям народа гомосексуализм в альтернативный вид половой жизни. И здесь не последнее слово за нашими мастерами искусства. «С кем вы, мастера культуры? – правда, по  другому поводу, спрашивал в своё время Ленин. Культурная революция в Китае быстро выявила всех, кто пытался отстать от перемен в жизни: скуэров, конформистов. Они были строго наказаны, а некоторые даже казнены. Видимо, не смотря на имена, и у нас придётся некоторым деятелям искусства прочистить мозги. Упорствующих, убежденных в своей правоте отправить в клиники, чтобы они сменили пол, и почувствовали всю прелесть свежих, неиспытанных ощущений. И помогли стране в культурном строительстве, создали новое искусство, где воспевалась бы однополая любовь. А то пока только Борис Моисеев один воюет на фронте голубой любви. Надо помочь ему. Организовать и других актёров, музыкантов, танцоров, скрывающих свои истинные сексуальные пристрастия для пропаганды голубого искусства. Взять, например, Романа Виктюка? Этот гений сценического искусства, живёт в наше время, мы его современники, он не должен оставаться втуне. Его голубые убеждения, таран в искусстве, они должны быть озвучены, за ним пойдут миллионы. Ролики с задницей Бориса Моисеева, звуками из неё, утверждающими гласность голубой культуры, будут конкурировать с рекламой пива на голубом экране. Искусство, имеющее голубую окраску, несомненно, будет влиять на эротическое воспитание народа. Табу на считавшиеся ненормальными гомосексуальные отношения уйдёт из подсознания. Расцветёт «голубая культура».

Гайдар был бы плохой гомосексуалист и экономист, если не видел и не планировал за невинным приручением к «голубой культуре» соотечественников, особенно молодёжи, сверхдоходов «голубого братства», которые бы, как сейчас нефть, газ, лес, стали огромным потоком вливаться в экономику страны. И ещё. Порнобизнес и наркотики неразделимы. Доходы от наркобизнеса по недавно ставшей известной пословице: «котлеты и мухи раздельно», достанутся Гайдару. Если удастся полностью реализовать свой проект, он станет крупнейшим наркобароном среди прочих и останется заботливым гражданином страны, многодетным отцом, ну ещё незаурядным пидером. Насмешки, презрение порядочных людей это для него, как о стену горох. Он же верный соратник Ельцина. Тот проверял его даже специальным тестом. Этот тест очень болезненный, но Гайдар выдержал его. Все знают русскую пословицу, в которой говорится: Ему ссышь в глаза, а он говорит, что это божья роса». Именно так безжалостно испытывал Гайдара на преданность себе Ельцин.

И это только один проект, больного, спятившего на гомосексуализме, бывшего премьер-министра. Возглавляемый им институт экономики переходного периода готов представить и другие подобные проекты. Идей много.

Саша замолчал. Наверно устал. Его монолог был для меня откровением. С другой стороны он был как бы  продолжением печальной повести «кремлёвского сумасшедшего»,  отрывок из которой дал почитать мне Олег. В палате, после того как  заснул  мальчишка-засранец, было относительно тихо. По-прежнему чесался и вращал глазами леший.

Педераст-астролог сегодня лежал спокойно и не бегал взад и вперёд к гальюну и обратно подгоняемый тоской неосуществимого желания.

— Пойдём, постоим у окна? — предложил я Саше. Он согласился и мы вышли в коридор

— Скажи, — спросил я Сашу, — ты тоже был чиновником  при Гайдаре? Может быть, помогал в интимных делах? Или работал у него в институте? Мне Олег приоткрыл тайну из-за чего ты здесь. Вернее из-за кого. Я обещаю тебе, как будущий член организации, о существовании которой я узнал от тебя, что буду нем и сразу же забуду, кто мне рассказал, то, что ты знаешь о Гайдаре.

— Хорошо. Но если ты вляпаешься из-за меня во что-нибудь, расскажешь кому-нибудь или где-нибудь то, что я тебе расскажу, пеняй на себя сам. За мной следит не КГБ. Следят его люди, собственная охранка, наймиты, он платит им деньги за свой покой и реноме порядочного человека.

Я почувствовал внутренний холодок, как будто я стоял у края пропасти заглянул в неё и отпрянул. Если людям, поместившим сюда Сашу, станет обо мне что-нибудь известно то, можно было только предположить, что они со мной могут сделать. И о досрочной выписке придётся забыть. Нет, к этому я не был готов.

— Ну что не пропало желание, будешь слушать то, что я тебе сейчас расскажу?

Саша опередил  меня с ответом и предложил: — Давай не будем спешить. Я уверен, что скоро я и Олег последуем  за тобой и тоже окажемся на свободе. И тогда ты и не только, все, кто находится там за стенами этого дурдома узнают много интересного из того, что я мог бы рассказать тебе сегодня.

Наша уверенность не зиждется на фантазиях, не абстрактна. Я уже сказал тебе, что пока мы собираем компромат и занимаемся организационной работой. Собираем компрометирующие материалы на наиболее одиозных представителей верховной власти, зарвавшихся подонков, потерявших всякую осторожность, чувствующих себя неуязвимыми от упоительного чувства  безнаказанности. В правовом поле их не достать. Прикрыты щитом депутатской неприкосновенности, а там, где иммунитет не действует, их грехи, они уверены,  надёжно прикрыты мантией Хозяина Кремля, не подозревая, что Цезарь голый, его мантия, как у любого сумасшедшего, всего лишь виртуальная реальность, а обещания прикрыть срам своих подручных не более чем фикция.

Помнишь генерального прокурора, которого в междоусобных разборках съела мафия, противостоящая кремлевской «Семье» Была видеокассета с компроматом, которую получил генеральный директор  телеканала «Россия». У него не было выбора показывать её или нет. После получения кассеты таймер отсчитывающей минуты его жизни был включен. И поздно ночью в специальном выпуске новостей он показал порнокассету, где главным  порногероем стал генеральный прокурор. И «Семья» не смогла спасти своего человека. Ельцин, наверно, в первый раз почувствовал, что он голый король.

Так будет и у нас. Уже сейчас мы имеем достаточно  компрометирующих материалов на ближайшее окружение Ельцина. Есть видео материалы и у меня, которые я, и в этом нет ничего странного, страшная случайность, не более,  получил от одного бывшего  работника ФСБ. Они, в частности, о Гайдаре. Кассета с оргиями, которые он устраивал, где-то на даче под Москвой, когда был премьер-министром и позже. В них участвуют многие хорошо известные в стране люди из разных кругов нынешней элиты, есть даже представители церкви, её высшие иерархи. Притон принимает только голубых и оргии носят соответствующий характер. Вот откуда становится ясно, почему церковь чувствует себя так свободно, стала частью государственной машины, заполнила собой идеологический вакуум, проповедует поповщину, вместо догм коммунизма, которые втюхивать теперь некому. Опять востребована, опять рассказывает сказки и портит детей в прямом и переносном смысле. Православная церковь насквозь голубая. Правда, этим грешит вся церковь, не только православная. Может быть там, наверху, у Господа, тоже какая-нибудь перестройка или не досуг, занят и сейчас не до этих гоморритян. Ты можешь спросить меня, почему я не мог использовать эти материалы раньше? Не было уверенности, что они дойдут до адресата, т.е. СМИ. Теперь, когда у нас есть связь с волей, создана организация, их время пришло. Это наша козырная карта, используя её, мы выйдем на волю и грянет буря такой силы, что освежит всё кругом, я уверен, станет намного чище от мерзости, которая взяла в полон страну и людей. Не смотря на то, что Достоевский назвал Россию большим недоразумением, я верю, что приличное государственное устройство можно создать и на её просторах. Вот то единственное, что я могу сказать сегодня, не опасаясь того, что после нашего разговора у тебя будут неприятности.

В разговорах прошёл весь день, и это было лучше, чем бесцельно шататься по коридору и как на каком-то карнавале всё время встречаться с ряжеными, больными, которые, как звери в клетке, ходили взад и вперед. В цветочек, красные, желтые, синие курточки, штаны и колпаки, раздражали. Бог мой, неужели, и, правда, уже послезавтра я буду дома. Иначе я тоже сойду с ума. Во всех  издевательствах над людьми, которые попали сюда, в сумасшедший дом, казалось, есть дьявольский расчёт. В меньшей степени это касалось больных,  сошедших с ума, и живущих в своём виртуальном мире.  В нём свои краски свои радости и страдания. «Счастливые» люди, они были всем довольны, отсутствовали в этом мире, и он не угнетал их своими проблемами, большинство из которых они не могли решить, когда были здоровы, потому что их решение не зависело от проявления их воли или пассивности. Слабые, нищие духом, сопротивляться насилию со стороны общества они не могли. И не могли, как талантливые люди, уйти в себя, построить свой храм, возвести вокруг себя крепостные стены, создать свой мир, забыть обо всём на свете. Хлеб и вино, чтобы жить, мольберт или нотный стан, чтобы творить. Им ничего не оставалось, как накачивать ядом страдания своё сознание, свой мозг. В конце концов, он не выдержал накала перенапряжения и перегорел, вроде лампочки накаливания. И они оказались здесь. Эта часть больных вписывалась в рамки норм поведения больных страдающих психическими заболеваниями. И хлопот с ними почти не было. Они были спокойны, ничего не просили. Их «воспитателей», правда, не устраивало то, что отрешенность больных не позволяла дрессировать их как собак, и получать необходимый результат. Сумасшедшие не понимали и не запоминали команд: «К ноге, к руке, апорт, фас», — что-то вроде этого. Их виртуальный мир сопротивлялся насилию и полностью превратить себя в рабов не позволял. Стерегущие  больных садисты, понимая, что большего не добиться, не трогали этих больных, а отыгрывались на остальных  тех, кто был в сознании, создавая для них удушающую психологическую атмосферу, издевались над ними постоянно, главным образом запрещая всё, что могло облегчить жизнь больному. Вывести такого больного из себя, довести до сумасшествия, чтобы не думал, что зря попал в это учреждение, вот их цель. Для этого больной должен постоянно находиться в напряжении и страдать: от отсутствия лечебной помощи, отвратительного питания, искусственно созданных проблем, из-за того, что не может вызвать лечащего врача, получить необходимые лекарства,  как подопытный кролик получает неизвестно что, носит одежду дурака, и слышит постоянные угрозы физического воздействия. И всё это оттого, что эти, другие, те, кто в сознании, считают себя нормальными людьми, не согласны с принудительным лечением в сумасшедшем доме. Насильно помещённые сюда, они пользуются горшком, моют  руки с мылом, требуют соблюдать права человека, насилие над собой отвергают. Вот этих борцов с произволом, и надо привести к норме, заставить сойти с ума. После того как я сам побывал в дурдоме у меня нет сомнения: главная цель у врачей больницы, этих извергов, помощников Сатаны — превратить людей в животных. Я вспоминаю фильм М.Ромма «Обыкновенный фашизм», жуткие кадры, где мальчик-скелет, как автомат рвёт траву и запихивает её себе в рот. На его лице не удовольствия, ни отвращения, одна отрешенность.

Сбрендившим злодеям от медицины, прирождённым садистам и другой сволочи, которая нашла в дурдоме крышу и возможность реализовывать свои патологические наклонности, наверно, хотелось, чтобы и у них было также. Чтобы говно, которое они выдают за пищу, больные с наслаждением запихивали себе в рот, ходили по команде, стали послушными роботами. На все вопросы отвечали: «есть, или слушаюсь».

«Вышли мы все из народа», кажется, так пелось у коммунистов в их гимне. Врачи-изверги откуда? На инопланетян не похожи. Не будет ничего с этой страной путного, народ весь замусорен, как гречневая крупа. Крупу можно перебрать. А как очистить от мусора народ?

После переворота, за последнее десятилетие, новая власть с её культурной революцией мусора прибавила ещё больше. Старалась не без умысла, упор был сделан на «образование» послесовкового поколения молодых людей. Власть постаралась, мусора стало непропорционально много. Это входит в её планы. Тотальная неграмотность, серость населения всегда была целью любого фашистского режима. Легче управлять. Нынешние правители так и живут, как завоеватели, как оккупанты. Пограбят, разорят страну и исчезнут.

Сейчас нет классового деления общества, наверно, это правильно. Потому что класс — это часть общества, обладающая определенными, только ему присущими признаками. А нынче признаки нивелировались: одно совкое дерьмо и  богатые и бедные. Какие классовые признаки? Есть только один, доходы разные. Когда дерьмо, достигшее в обществе положения и власти, называет друг друга господами, становится смешно и горько от нелепости происходящего. Всего каких-то три, четыре поколения назад, предков этих «господ» в переднюю к барину не пускали. Поэтому предки уничтожили настоящих господ, по которым наследники, мародёров, организаторов и участников кровавого красного террора, теперь льют, крокодиловы слёзы, не имея на это ни малейшего морального права. Только в силу своей тупости, наглости, безнаказанности, необузданности амбиций, осмелились они украсть и присвоить то, что им не принадлежит.

Это они устроили спектакль под названием «Шабаш некрофилов». Тревожат могилы, стаскивают с рассыпающегося праха предков портянки и будёновки со звездой и переодевают их в форму белогвардейских офицеров. И когда хриплый волчий вой Газманова, холуя кремлевских подмостков, затягивает: «Господа, офицеры», ничто же сумнящиеся самозванцы подтягивают, принимая обращение певца-конъюнктурщика на свой счёт. Боже мой! Ведь многие их тех, кто сейчас подпевает, учились в советских школах, где учили, что предательство самый страшный грех. И это народ моей страны, которую мы потеряли. Оказывается не только её, но и совесть, стыд, честь,  тоже.

Вы, ряженные! Хотя бы вспомнили школьную историю. Недоделанные, недоумки, недоучившиеся, недоросли! Ваши предки 73 года уничтожали культурный слой нации, грабили страну, сбивали кресты с куполов, а теперь вы уже 10 лет как сами восстанавливаете «справедливость». Продолжаете «подвиги» рабочих и крестьян, из которых вы все вышли. Отрекаясь от них, стыдясь своего прошлого и своих предков, не смотря на это, проявляете с ними классовую солидарность, тоже грабите страну и не хотите остановить беспредел. Всё не насытитесь, «господа»?

А.П.Чехов говорил: «вытравить из себя раба», с этим нувориши успешно справились, нет, не справиться с тем, что, осталось на генном уровне, психологией рабоче-крестьянского быдла: ссать мимо горшка, вытирать жопу пальцем и воровать. Это вытравить не так просто. Исправлять придётся не одному поколению. Так что, пожалуйста, обойдёмся без господ. Ну, что, нувориши? Договорились? Мать вашу так, да не так, а раком!

День проходит скорее, когда есть чем заняться. Когда делать нечего и мозг не получает свежей информации, читать нечего и нельзя, обсасываешь одно и тоже близлежащее, далеко в глубины памяти не забираешься. Больно. Хотя вся наша жизнь это прошлое, с первого дня, как только ты осознал себя. Но не всё прошлое отзывается болью. Есть ностальгия, которая заботливо очистит от грязи прошлое и вытащит из глубин памяти самое светлое, чистое, дорогое. Но этим психотропным средством надо пользоваться редко, беречь его, иначе превратиться в заезженную пластинку. Тогда одна надежда на ностальгию будущего, ждать, когда оно превратиться в прошлое. Я надеюсь, что когда я выйду, моё пребывание в сумасшедшем доме сразу, как ненужный компьютерный файл, отправится в «корзину». Должна сработать психологическая защита, что-то вроде перфоративной амнезии. Ностальгия по сумасшедшему дому такое и в дурном сне не должно присниться. Литературное норма требует употреблять слово ностальгия в значении тоска по родине.

Саша не спал. Я спросил его, — родина для тебя, в камерном звучании значения этого слова, место, где ты появился на свет? Где струёй из своего брандспойта на окружающих ты делаешь официальную заявку, расписываешься в том, что ты состоялся? Или  место, где тебя зачали: под кустом сирени, на сеновале или в доме, в койке, на которой спали твои родители?

Саша пожал плечами. Что он мог сказать, настолько неожиданно прозвучал для него этот вопрос.

— Место погребения человека фиксируется, ставят памятный знак. Палка с порядковым номером захоронения или роскошный из белого мрамора памятник, в память о его пребывании на земле. Неважно, что этого он уже не видит. Увидят другие,  кто будет жить ещё долго, никто не захочет палки, белый мрамор станет для них показателем успешно прожитой жизни человека покоящегося под ним. Ординаром усердия для живущих, чтобы они хорошо трудились, прежде чем тоже лягут в землю. И может быть, после их смерти, теперь уже они не увидят, увидят другие, памятным знаком у кого-то будет мавзолей.

С меткой погребения, памятным знаком, над местом окончания путешествия человека по земле, ритуалом поминовения, у него всё в порядке. Этот вопрос отработан им в деталях ещё тысячи лет назад. Чувствуется, что над решением этого вопроса, человек поломал голову. Пирамиды в Египте. У скифов курганы. В те времена человеческого детства люди после смерти, тащили за собой в пирамиды, курганы, в другую жизнь всё, что приобрели в этой. Пока не поняли, что иногда достаточно для памяти о себе и палки с порядковым номером погребения, все приобретения в жизни ненужный хлам, который в другой загробной жизни будет не нужен, перестанет быть ценностью.

Но вот почему-то никто никогда не старался превратить место зачатия тоже в особо почитаемое, Богом освященное место, человеческого начала, и поклонения ему. Странно, что никто никогда никого не просил об этом. Почему? А ведь оно в появлении человека на свет имеет не меньшее значение, чем место его последнего упокоения. Даже у девы Марии святое зачатие, когда она понесла от Святаго Духа, случилось не на завалинке, а предположительно,  она мемуаров не оставила, в Вифлееме, в доме Иосифа. Хотя прямо об этом нигде не говорится. От Матфея мы узнаём только, что: «Рождество Иисуса Христа было так: по обручении Матери его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что она имеет во чреве от Духа Святаго». Я считаю, что своей истинной и единственной родиной надо считать место, где свершилось таинство, возникновения жизни. Человек должен испытывать инстинктивный, священный и таинственный трепет в месте своего зачатия, но большинство не знает его, родители не сообщают. Они и сами часто не помнят, где это

было. Почему церковь не сделала место, где Мария зачала святым? Может быть, потому что зачатие Марии от Святого Духа было символическим? И нет, просто не существует, места, где это случилось? Э.Ренан в своей книге «Жизнь Иисуса» описывает жилище Иосифа и тоже уходит от описания главного момента, связанного с рождением Христа, интимных отношений Святого духа с Марией, обходит это место молчанием. Мне кажется, что я, используя  глагол зачать, ещё больше запутываю и так не простую ситуацию. Если предположить, что в те библейские времена глаголы зачать и понести были словами-синонимами, то и нечего копья ломать. Зачала от Святого духа или понесла от него, какая разница? Таинство святого зачатия свершилось, и это для церкви главное. Поэтому и таинство, что о месте зачатия, и было ли оно вообще, не знает никто. Дело было не в коммунальной квартире, и в замочную скважину тогда никто не подглядывал. Видимо, в этом первопричина отсутствия у церкви желания установить священный праздник «День зачатия». И потом. Это тебе не могилку пометить. Ведь где только не трахаются. Человеку, регистрирующему этот факт, пришлось бы стать кем-то вроде голубя или задирающей ногу собаки. Это ж столько мест надо пометить. У человечества появилась бы ещё одна древнейшая профессия. Уже были шлюха, мытарь и вот теперь добавился бы стукач, человек к которому бы люди стучались и докладывали, что сношались, и вели бы на то место, где занимались любовью. А он метил его. Если бы Бог позволил, чтобы такое случилось, как бы гордились древним происхождением своей профессии стукачи, они обязательно как-нибудь себя бы отличали от других. Чем-нибудь метили. Брились бы наголо и на голом черепе татуировку делали. Например: «задравшая ногу собака». Тогда логотип КГБ стал наверно другим.  Стукачи уступили бы свой. Сексот, стали их называть позже, так как они стучали уже по любому поводу. Татуировки пришлось бы скрывать. Иначе набили бы морду. Как евреи-ортодоксы они стали бы носить тюбетейки. Те бреют балду и носят бархатную камилавку и бороду, как у Карла Маркса. Тот тоже был евреем, но ортодоксом не был и носил бороду по другим соображениям. Был очень беден, имел большую семью и очень любил свою жену, её звали Жени. Любил ходить в гости, где рассказывал, как «призрак коммунизма по Европе бродит». Его вкусно угощали, слушали его бред с удовольствием. В общем, развлекал, безбожно врал, как некоторые наши паяцы, со сказками вроде удвоения ВВП и борьбы с бедностью. Карла считали чудаком и подкармливали, а он капиталистам такую свинью подложил. Некоторые его страшилки сбылись. Своими сказками Карл, как тапёр, добывал себе на хлеб насущный, и тем с Жени они и жили.

Я перевёл дух и сказал: — Надо исправить явную несправедливость и установить в стране новый праздник, «День зачатия». Саша, как ты думаешь, перед кем лучше инициировать это предложение? Перед Госдумой или просить православную церковь объявить такой праздник?

— Не знаю. Неужели ты так наивен? Святое зачатие. Получается, что она понесла, а того, кто её, так сказать, пользовал, не видела. Что это Святой дух ей на ушко шепнули. Ты встречался с такими случаями в жизни?

— Слава Богу, нет. Лапшу на уши никто не вешал.

— Почему тебя интересуют такие не богоугодные вопросы? Можно ли считать родиной место сношения? От кого понесла Мария? И причём здесь Карл Маркс? Был Карл Маркс коммунистом-ортодоксом или не был? Какая разница?

— Вообще-то большая. Ленин был ортодоксальным коммунистом, хотя бы потому, что утверждал: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно» и сам как  дядя  в известной поэме у А.С. Пушкина, «был самых честных правил», до конца отстаивал свои убеждения о неоспоримости марксистских догм, не то, что Ельцин или Зюганов коммунисты-оборотни. Но я говорил о евреях-ортодоксах их приметах. Читают талмуд, постоянно бьются головой о Стену плача, носят камилавки и бороду. И в связи с этим вспомнил, что у Карла Маркса тоже была борода. Ассоциативные логические связи иногда заводят в такие дебри, что  самому приходиться удивляться  как в них попал, потому что забываешь о причине заставившей тебя в них забраться.

— Знаешь что? Твои кроссворды как раз лучше всего решать в сумасшедшем доме. Может быть, мы просмотрели и ты тоже «крези». Напоследок вдруг прокололся и сделал заявку на нашу встречу в будущем. И в пятницу мы распрощаемся, но получается, что ненадолго? – засмеялся Саша.
— Нет со мною всё в порядке. Я тут подумал, что  многие обитатели сумасшедшего дома, при всём ужасе их положения, находят здесь свой второй родной дом. Ведь ты не будешь спорить с тем, что у человека может быть не одна Родина. Например, малая и большая. Там, где он только родился малая, и другая, большая — это страна, в которой он живёт. Есть физиологическое рождение, и связанная с ним часть жизни, которую человек проводит дома, в семье. Потом на каком-то этапе жизни у него появляются психические  сдвиги, которые начинают замечать окружающие; если заболевание прогрессирует, «чем дальше в лес…», короче, в конце концов, человек оказывается здесь. И это чистилище, этот ад становится для многих, как это не дико звучит, родным домом. Родина и родной дом понятия тесно связанные. На этой родине некоторые обречены, жить годами, а кто-то и умереть и чем дальше, тем я думаю таких больных, здесь будет становиться всё больше.

Для меня пребывание в сумасшедшем доме тоже, только ты не смейся, — попросил я Сашу, — в какой то мере стало этапным событием в моей жизни и если хочешь знать, я не могу подобрать другого слова, роддомом. Здесь останутся мои ясли, в которых я впитывал молоко терроризма. Я понял, что рано складывать руки на пупке, тренируясь застыть в «бозе». Это, действительно, никогда не поздно. Когда такие, как я говорят о том, что поздно вмешиваться в жизнь, участвовать в ней и пытаться что-то исправить, наверно, они правы. Оторванные от неё, и как им кажется  лишенные средств воздействия на тех, кому поручена государственная опека больных и старых людей, цель которой в одном, оказать  достаточную «помощь», не мешающую им умереть, они давно положили на всё, примирились, как им кажется, с неизбежным злом и живут, как в пустыне, рассчитывая только на себя.

А старость у всех разная. Одни превратились в бомжей и довольны судьбой, если попадают в дурдом или на свалке в вонючих теплых испарениях находят себе и пищу и кров. Другие успели когда-то, ещё при советской власти построить дачку и теперь тоже живут припеваючи. Хоть это пока не отнимают. И тем довольны. Жалко остальных, большинство, кто остался ни с чем. А на свалке жить не хочет. Им надо помочь. Как это не покажется странным и даже смешным, но в дурдоме я нашёл себя, не стало того вакуума, пустоты, одиночества на миру, которые делали жизнь невыносимой, мыслей о нищете бытия и духа, уверенности в ненужности, бесполезности суеты в окружении смерти. Выход из положения, в котором я теперь нахожусь, мне видится в другом, я больше не ищу лёгкой смерти. Выход, как ни странно, в моём исцелении, в которое я опять верю. Моё исцеление, возможно и теперь я в этом убежден, и в этом плане для меня много значит, возможность работать в организации, главная цель которой участвовать в борьбе со Злом одолевшим страну. Совесть гражданина не позволяет мне оставаться в стороне, я тоже должен внести свою лепту, и может быть, отдать свою жизнь, восстанавливая справедливость.

Зло — это государство нуворишей, и власть, которой оно представлено. И то и другое мутанты, порождение Сатаны. Человеконенавистническая сущность несущий стержень его конструкции. Главный идеологический постулат устроителей нового общественно-политического строя: «Человек человеку волк». Стыдливо прикрываясь, фиговым листком, за ни чем не подкреплёнными словами социально ориентированное, они  по существу создают в стране фашистское государство. Нувориши всё больше приспосабливают механизм  государственной власти к реализации модернизированных идей фашизма и кое в чём уже преуспели. За десять лет практики нового государственного строительства эта цель почти достигнута. Сформировалась олигархическая структура власти, к ней примыкает прослойка присосавшихся  жирующих котов-нуворишей и противостоящая им огромная масса людей, граждан этого государства, отстранённых от него и предоставленных самим себе. Сложились два враждебных полюса интересов людей, непримиримых в силу проводимой государством нуворишей политики. Поэтому столкновение между этими разнополярными силами неизбежно. Когда это произойдёт вопрос теоретический. Когда он разрешиться и страна в очередной раз поделится на красных и  голубых, мы ждать не будем. «Мы не должны ждать милостей у природы, мы должны взять их у неё сами», — сказал  великий натуралист Мичурин.

Я рад, что нашёл здесь единомышленников, кто, как и я понимают, что в сложившейся ситуации любая форма демократии стране вредна. Мы это уже проходили и только печальный результат или итоги десятилетнего правления новой власти заставляют трезвомыслящих людей браться за оружие уже сейчас. И чем, скорее, тем будет лучше. Ползучая, перманентная контрреволюция тащит фашистов к власти. Государство почти полностью находятся в их руках, народ брошен на произвол судьбы. Власть не намерена решать практические, насущные вопросы улучшения жизни народа. Его беззастенчиво, открыто обманывают, грабят, тратят, тощий бюджет, богатой страны, на капризы правящей сволочи. Разгоняют тучи, устраивают фейерверки, строят дворцы, в то время, когда три четверти населения страны еле сводит концы с концами. Это напоминает «пир во время чумы».

Кому-то надо заставить власть опомниться, привести её в чувство, более того, заставить вспомнить, что она служит народу, а не нуворишам. Заставить её бояться народа, в лице его представителей, людей в камуфляжной форме с автоматом Калашникова. Переключить её интересы с обслуживания нуворишей на нужды народа. Создать правительство народного доверия. Разогнать Госдуму, сомкнувшуюся с фашистами. Этот представительный орган давно потерял связь с народом, да, пожалуй, никогда её не имел. А сейчас всё больше превращается в орган напоминающий рейхстаг в Германии 1933 года, когда фашисты пришли к власти. Знамя контрреволюции, флаг со свастикой, давно уже должен осенять входящих в это здание, где постепенно законодательно закрепляют, существующий де-факто, приход фашистов к власти.

Президент, в условиях нашей страны, фигура достаточно декоративная. Я бы сказал, что при том наборе властных полномочий, которые отхватил себе Ельцин, реально воспользоваться ими он не может. За него это делают другие люди. Поэтому президент удобен  многим, и, прежде всего тем, кто правит вместо него, а также законодательной власти и правительству. Ельцин напоминает чиновника, у которого на стуле висит пиджак, демонстрируя его присутствие, тогда как сам он отсутствует на работе. В его физическом состоянии нынешний президент марионетка, не больше. У нас народ без самодержца жить не хочет. И хотя и дорого обходиться народу он со своими холуями, наверно надо его оставить, пусть представляет Россию, нужно только ограничить его властные полномочия. Назначить опеку, в связи с недееспособностью, пусть проверяют, что подписывает. А то не узнаем, как вдруг окажемся чьими-нибудь подданными. Подарит какому-нибудь Блин Клинтону Россию. И приставить человека, чтобы сопли вытирал, а то для самодержца «Всея Руси» как-то не солидно. Будет править, вроде королевы-матери в Англии. Там её очень любят. Глядя на него, рассыпающегося маразматика, все будут вспоминать пословицу: «Рыба с головы гниёт». Может быть, задумаются. Хотя вряд-ли. Сколько лет правил его подельник Леонид Ильич Брежнев, до генералиссимуса дорос, а так и не «заметили», что человек из ума выжил.

«Презрение к массе, наплевательское отношение на её интересы с одной стороны, и пронзительное недовольство масс существующими порядками — с другой сами по себе революцию вызвать не могут. Недостаточно для неё и разложения власти, потери ею авторитета. И то и другое может создать лишь медленное и мучительное гниение страны, если в ней нет сил, способных взорвать этот порядок».

Взорвать застоявшееся болото безразличия народных масс, к происходящему в стране, в этом я вижу основную задачу, той организации, которой я собираюсь служить верой и правдой до последнего вздоха. В служении, я не люблю пафоса, но куда деться, делу народа, я вижу теперь смысл своей жизни и меркантильную цель, не хоронить себя заживо. Двадцатилетние девчонки не видевшие жизни становятся смертницами, глупые, выполняя волю обманувших их негодяев. Их плоть разлетается на кусочки только потому, что кто-то им пообещал где-то нирвану. Не дай бог, чтобы  такая же участь постигла и меня, но если и мне придётся умереть за правое дело я, наверно, приму смерть с чувством выполненного долга и не зря прожитой жизни. Я правильно рассуждаю, Саша?

— Наверно, правильно. Я слушал тебя и уснул. Под твоё бормотанье, как в июльский дождь, тёплый, долгий, монотонно шумящий, хорошо спится.

— Ну вот, а я распинался. Думал, какой благодарный слушатель. Я ему наболевшее, выстраданное. Слышу, молчишь, сопишь, думаю, вот чувак, как губка всё впитывает, одно слово, единомышленник, даже не переспрашивает. Со всем согласен. И забираюсь в своих мыслях всё дальше и дальше. А ты оказывается спал?

— Нет, кое-что слышал, только не услышал ничего нового. Знаешь, у тебя оригинальная манера изложения. Наговорил с большой короб, а взять нечего. Кто-то скажет: злопыхатель и будет, наверно, прав. Потому что пока кроме, как выпускать пар, разоблачая «героев», мы ничего не можем. Это кухонный атавизм  советских времен и с ним надо кончать. Слово не должно пропадать втуне, за ним должно всегда следовать действие. Обозвал Ельцина лгуном. И справедливо. Помнишь пословицу: «Подлецу всё к лицу»? Его, как ни обзови, всё в масть. Но, теперь так каждый может. Оплевывать это проще всего. А с другой стороны. Громоотвод, как на высотном  доме, должен быть у каждого человека. Совсем недавно и этого не было. А почему теперь можно? Ты думаешь, новая власть стала такой добренькой? Страна стала демократической и поэтому грязное нутро любого политика можно полоскать, скажем, в речке, где тонул всё тот же Ельцин, до чистоты  и без «Тайта»? Нет, хрен в обе руки. Просто эта власть, и об этом мы уже говорили, больна и один из симптомов: бесчувственность, полное безразличие к общественному мнению. Её поносят, а ей хоть бы что. У преступной, нелегитимной власти не может быть, уже в силу её человеконенавистнической сущности, и грана  доброты. Ты посмотри, какие звериные клыки показывает она, когда скалится, на бывших своих подельников, олигархов в опале. Идёт на любой подлог, на любое преступление, если не поделит с ними что-то, полюбовно не договорится, добром не разойтись. Дело Ходорковского тому пример. Ведь ничего не изменилось. От прежней власти сохранились в целости и пока в неприкосновенности все инструменты устрашения и расправы с неугодными. Первое время новая власть приссала и дело не в демократических завоеваниях, просто, побаивалась, что сковырнут, чего чуть не случилось в 1993 году. Пока собственность не поделила, не заручилась хоть какой-то поддержкой нуворишей, прибегать к серьёзным репрессиям опасалась. Не было ясности и в отношениях с КГБ. Людей оттуда тоже надо было прикормить. Освежить кадры. Пердунов отправить в отставку и чтобы не держали обиды дать что-нибудь в собственность, какой-нибудь водочный заводик.

В настоящее время ФСБ и другие дочерние структуры — это переродившаяся организация безыдейных, разложившихся, хорошо обеспеченных чиновников, которые, пользуясь былым, кровавым авторитетом КГБ, и страхом людей перед этим ведомством, его связями, технической базой, творят свои гнусности. Все крупные политические убийства совершены людьми из этого ведомства. Это очевидно. Почему они не раскрываются? Не только потому, что нет опытных кадров. Так надо наверху.

— Ладно, хватит болтать, скоро ужин. Кашка с каким-нибудь пойлом. Что-то Олега долго нет. Когда ещё, ушёл, и всё нет. Сходи, попросил меня Саша посмотри в столовой.

Я встал и пошёл в столовую. Встреча с родственниками закончилась, и было пусто. Старуха-санитарка накрывала  на столы. Ставила на них алюминиевые тарелки с хлебом. Каждому больному  полагалось по куску черного и белого хлеба.  Открылась дверь, ведущая в отделение. Вошли Олег и татарин. Олег сел за ближайший столик у дверей, костыли поставил рядом. Татарин пошёл на кухню. Кухни, как таковой не было. В закутке стояли мармит, на котором разогревали пищу, шкаф с хлебными полками и хлеборезка. Он стал хозяйничать, мешать палкой в котле, который  привёз с больничной кухни. Старуха помогала ему и разливало пойло в кружки. Кружки и так были для детского сада, но даже такую маломерную посудину она умудрялась заполнить только на две трети её емкости, и не разу не промахнулась. Руки у неё дрожали, просто фантастика, как ей удавалось не передать и не обидеть никого, не налить меньше нормы установленной каким-то местным вором «в законе». Места были закреплены, ели в три смены,  в коридоре уже выстроилась очередь. За порядком в столовой следила медсестра или кто-нибудь из уголовников, потому что часто возникали скандалы. Больные путали смены и садились не на свои места. У меня и у Саши  была третья смена. Поэтому я не спешил и хотел уйти в палату, но Олег остановил меня.

— Садись, сказал он мне. Столик был двухместный и его визави, безногий бомж, за столом ел редко, в основном, на полу, куда перемещалось всё, что ему полагается, со стола. Это приметил молодой парнишка, который лежал со мной в пятой палате и стал подсаживаться к Олегу и считать место бомжа своим. Только я присел к Олегу, татарин плюнул мне в тарелку каши, бабка дала кружку с пойлом, как у меня над головой раздался нечленораздельный вой. Парень сгонял меня с места, злой, как все немые, он завёлся, и не давал мне ущипнуть           из тарелки кашки, которая стыла прямо на глазах. Олег среагировал быстро. Чтобы  немой замолчал, огрел его костылём.

— Заткнись. Научили говорить на свою голову. Молодой, подождёшь, надо уважать старших, — остудил Олег парнишку.

Немой, огрызаясь, отполз назад и стал в очередь с другими больными. Наступила относительная тишина. Я поковырялся в кашке, съел кусок хлеба, запил пойлом, и был готов освободить место. Олег тоже всё съел:

— Отстрелялся? — спросил он меня.

— Да уж.

Что ещё я мог сказать по поводу той мерзости, которую выдавали за еду.

— Сейчас посылки принесут, раздавать будут. Тебе что-нибудь есть?

— Думаю, что нет. В прошлый раз из посылки мне дали  один огурец и одну вафлю.

— Ты скажи своему другу Жене. Он быстро восстановит справедливость.

Женя стоял где-то сзади в очереди, и что-то бубнил себе под нос. Был в прострации, никого и ничего не видел.

— Нет сейчас он не в форме. Жаловаться ему в таком состоянии, как в профсоюз, бесполезно.

— Тогда пойдём. Сашке надо сказать, что может вставать. Ужин подали, его любимая перловка.

Саша лежал в палате один. Остальные ушли ужинать.

— Ну, что там? — спросил он Олега

— Что ты имеешь в виду? Ужин готов и ждёт тебя. Твоя любимая перловка. Ну, а что касается другого. Я ходил на встречу, человек пришёл, мы разговаривали с ним по вопросам текущей деятельности организации и в частности о нём, — Олег указал на меня пальцем. Люди нужны и связник подтвердил это, работа найдётся и для больного человека. Болезнь, не то чтобы не в счёт, но не препятствие. Конечно, минус, но плюсов больше. Живёт один. Отдельная квартира, телефон. Тебя за недельку проверят, и ты уже будешь дома, когда с тобой свяжутся, если будет принято положительное решение, тогда узнаешь что делать дальше.

Олег из-за пазухи достал тоненькую брошюру и отдал её мне:

— Вот, прочитай. Это то, что составляет  фундамент любого политического движения. Устав и Программа нашей организации. Документ весьма опасный, но мы со связником решили, чтобы ты ознакомился с ним здесь, под моим надзором. И знал куда лезешь. И отдавал себе в этом отчёт. Потом будет поздно. И пока ты не член нашей организации дать с собой тебе эти документы я не имею права. Ты мне нравишься, я верю тебе, поскольку немножко разбираюсь в людях,  надеюсь, что ты будешь вместе с нами. Но пока вот только так.

— Спасибо, — поблагодарил я Олега за доверие.

— У тебя есть ночь. Я договорюсь с татарином и он разрешит тебе посидеть в столовой. Формат документа небольшой, часа за два освоишь.

Саша ушёл есть кашу, а мы остались с Олегом в палате. Брошюра вызывала нетерпеливое желание ознакомиться с ней. Хотелось достать её из штанов и читать, но это было невозможно. Олег лежал и молчал. Может быть, задремал. В палату стали возвращаться  с ужина больные. Они получили посылки от близких и расправлялись с ними, добирая то, что им не додали. Сейчас их целью было избавиться хотя бы на время от чувства голода и накопить говна хотя бы на один поход на горшок. Я ничего не получил и у меня не было такой задачи.

Олег выполнил обещание и татарин  разрешил мне ночью, когда уснёт дежурная медсестра, посидеть в столовой. Он не интересовался, что я там собираюсь делать, читать или дрочить ему это было безразлично. Саша говорил, что он «постукивает», но, по-моему, если и делал это, то без особого энтузиазма, нечасто, по необходимости. Кроме того, Олег дал ему сигарет, и он был доволен. Часа в три ночи я встал, сходил в туалет, там, как всегда, ночевал Женя, он хотел меня задержать, никого не было, и ему одному было скучно. Я не стал слушать, что он бубнит, и сразу из туалета пошёл в столовую. Урки чефирили и на меня не обратили внимания. Света было мало, только тот, что освещал коридор, но читать было можно. Брошюрка была совсем тоненькая. Чтобы её прочесть и выучить наизусть хватило бы и получаса. Это был уж какой-то очень скупой на слова документ. Где он принят и кем утвержден не было сказано ни слова. Он мне показался скелетом сочинения, на которое ещё предстояло нарастить мясо. Может быть, дописать? Наверно, так и было.

На титульном листе, вверху, я прочитал:  «Когда поднимется «Народная воля», Россия вздрогнет, мир затаит дыхание и замрёт». Прочитав, цитату откуда-то, мне неизвестную, я сразу подумал о том, что мои мысли не беспочвенны. Заявить о себе надо громко. Оказывается, не только я один, как мне казалось, думаю в правильном направлении. Обложка с заглавием указывала на содержание брошюры. В ней был напечатан: Устав Российской организации по борьбе с преступлениями против народа «Народная Воля» и Программа этой организации. Я начал читать эти  документы. Порядок изложения содержания  ничем не отличался от устава других  организаций и партий. Маленькая преамбула из нескольких абзацев освещала существо проблемы. Чтобы понять, о чем эта брошюра, которая должна была стать настольной книгой  российского террориста, стать для него чем-то вроде Библии, стать наставлением и руководством к действию,  мне хватило двух часов. В течение них я ознакомился с достаточно ярким документом, воплощение идей которого на практике было бы большой и неприятной неожиданностью для  существующей власти.  Заключительный пассаж из брошюры      больше напоминал последнее предупреждение всем тем, кто мог помешать реализации  Программы «Народной воли»:

«Мы требуем не мешать нам выполнить свою миссию. Мы наведём в стране порядок. Подчёркиваем, мы поступили честно и предупредили вас о последствиях войны с нами заранее. Уверены, что  наше обращение заставит задуматься каждого, если не о судьбе страны, то хотя бы о своей собственной и вашей семьи. Не обрекайте её на преждевременное одиночество и страдания».

Утром я отдал брошюру Олегу.

— Ну, как? — спросил он меня: — Изучил?

— Да. Впечатляет.

— Ну, переваривай и готовься к выписке. Ходи больше.

Может быть с ногами станет лучше. А то не дойдёшь до дома, останешься здесь, — неудачно пошутил Олег. Я действительно еле ползал. Меня охватывал страх, когда я думал о том, как доберусь до дома. «Поползу на руках, но здесь не останусь» — подумал я невесело.

Пришёл из столовой, позавтракав, поев кашки, Саша.

— А ты что? Не ходил?

— Нет. Я завтра уже буду дома. Наварю себе громадную кастрюлю борща, куплю курочку и отъемся за все недели голодовки. Он тоже спросил меня, — Ну, что ознакомился с документом?

— Да. С одной стороны уж больно круто, с другой, всё верно, по-другому нельзя. Правда, выглядит всё это несколько утопично, а местами заманчиво, красиво и неправдоподобно. Во многое верится с трудом. Например, вооруженные формирования. Кто позволит их создать?

— А никто не собирается ни у кого спрашивать разрешения. Появятся явочным порядком, заявят о себе, проведя какую-нибудь акцию устрашения, вот и всё. А как была создана армия Дудаева в Чечне?

— Ну, нашёл, что вспомнить. Другие были времена. Брошенное оружие валялось на дороге. Его надо было только подобрать. У генерала Лебедя в расположении дивизии находился арсенал с оружием и боеприпасами для ведения полномасштабной войны в течении нескольких лет. Не зря румыны зарились на него. Арсенал остался в Приднестровье. Хрен бы, что осталось от самостийной Приднестровской республики не будь его. Повезло, что такая оказия оказалась под боком. А сейчас за всё надо платить. Когда поделятся новоявленные капиталисты-нувориши: Полторанин, Березовский, Абрамович да мало ли кто? Боюсь, что ждать придётся долго. Этих прохиндеев не так много, а владеют почитай всей бывшей собственностью Советского Союза. И как такие поганки вырастают? На каком навозе? Как попадают в обойму тех, кто правит страной? Вот где настоящие тайны. Вот о ком надо ставить боевики. А какие бы получились роскошные детективы.

— Ну, заставить их поделиться с нами  дело техники. И наших зубодёров, — подытожил наши рассуждения о крупном капитале Саша: — Ты знаешь, мне, откровенно говоря, надоела эта тематика. Давай передохнём. Поговорим о чём-нибудь безупречно чистом.

— Вообще, хорошая драматургия, всегда учитывает твоё пожелание. Вот в книжке у М.Туровской названной «Герои безгеройного времени»». Написана она давно, где-то в шестидесятых годах, писательница  жалуется, что в мире не осталось подлинных героев, некого поднимать на щит. Mass media, так она называет СМИ, остались без работы или в лучшем случае «анатомируют», за отсутствием подлинных героев сенсации, подонков, вроде тех, о которых мы ведём речь. Они становятся «героями» разоблачений журналистов. С того времени мало что изменилось.

Где набрались своих знаний, те, кто стоит у руля страны сегодня? Конечно же в советских  школах, в которых многие из них  ещё учились. Только эти знания, как ненужные и вредные сегодня они вытравили какой-нибудь кислотой и забыли. Библиотек дома они не держат, есть другие возможности получения интересующей их информации. Но все они фашисты по своим убеждениям и направленности своих государственных интересов. И политики и нувориши, правящие в стране бал. От лозунга «Хлеба и зрелищ» они отсекли его первую часть и финансируют в, основном, вторую. Бизнес не должен быть убыточным, а у народа не должно быть в душе вакуума. И вот страну заполнила вакханалия безумия, жестокость, насилие становятся нормой. Фашисты готовятся захватить власть, им понадобятся  исполнители. Это будут терминаторы и человеческих слабостей у них не должно быть. Стратегический подход. И Гитлер и Гебельс перед такими  пропагандистами культа силы облажались бы это точно. В душе у людей, накачанных мерзостью с экрана не вакуум, а помойка. Многие нуждаются в наркологической помощи от тех знаний, которые получили с экрана и в Интернете.

Устраиваются «Фабрики звёзд» для «развития» ума. Теперь куда не плюнешь везде «звезда», а можно и прямо плюнуть в звезду придумали и такое. У гостиницы «Россия». В Москве. Пожалуйста! Молоденькая красивая девочка на одной из «Фабрик звёзд», кстати, она уже «звезда» поёт: «Когда я буду кошкой». Она ещё только собирается к своему первому превращению. А мне, иногда, кажется, что у меня было несколько превращений уже в этой жизни, так одна часть жизни отличается от другой, и так они не похожи одна на другую. Время, события, люди. Саша ты слушаешь меня?

— Говори, говори,  я здесь, я слушаю, слушаю. Только мы договорились не надо больше о грязном, и страшном. Я устал сжимать кулаки.

— Я собираюсь рассказать тебе о любви. Чистой, нежной, красивой. Это было в первой жизни. Рассказать? — спросил я его.

— Валяй, — разрешил он.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *