ЛИТЕРАТУРНЫЙ КАЛЕЙДОСКОП

Какой он, современный мир, по мнению автора? О коллизиях и безумии охватившем все человечество и многом другом, что приближает цивилизацию к самоуничтожению вы узнаете из сочинений различных жанров представленных автором на этом сайте. Возможно сайт инакомыслия найдет своего читателя и будет интересен многим нестандартно мыслящим людям.

Из дневника Лизы

В дневник «по живому». 

Иногда есть потребность записывать то, что происходит с человеком. Не события. Нет. События, как правило, запоминаются, а вот чувства мимолетные, связанные, скажем, с очередным увлечением быстро забываются. Поэтому спустя какое-то время, перечитывая строки, записанные когда-то в дневник «по живому», они иногда действуют на написавшего, словно резонирующая струна, заставляют пережить забытое заново.

                                         «Кладбище любви»

У каждого из нас, есть в сердце уголок, в котором мы складываем самое дорогое, что было в нашей жизни. В нем память сердца хранит любовь к тем, кого мы когда-то любили. Мы заходим сюда редко – это кладбище нашей любви, ты продолжаешь любить человека, а его уже для тебя нет, его любовь, испарилась, исчезла как дым.

Мать смотрит на тебя, как на человека потерявшего что-то дорогое, невосполнимое и негромко произносит: «Прошла любовь, увяли розы». Подходит, прижимает меня к себе. Я не выдерживаю её жалости, комок слез стоит в горле, и я убегаю в другую комнату. Мать идёт за мной.

— Послушай, — прошу я своего нового парня,- подойди ко мне. Он подходит, и вопросительно смотрит на меня. Я прошу его: Ну, обними меня, поцелуй.

— С чего вдруг? — спрашивает он. Ему не понятно моё желание: — Ты не видишь, — объясняю я свою просьбу, — за нами идёт мой бывший парень, я сказала ему, что ты умеешь делать это лучше него.

Мой новый парень рассказывает мне про свою бывшую девушку, как у них всё хорошо было, я знаю, он также когда-нибудь будет рассказывать и про меня.

Я смотрю на свою бывшую любовь, моего мачо. Так я называла его, когда мы были вместе. Сравниваю его со своим новым парнем и думаю: «да я же тебя оттрахаю, хотя вопрос кто кого спорный». Однако, до мачо ему далеко.

Мачо сказал, что не любит меня, но пишет мне письма? Зачем? Разве он не понимает, что делает мне больно?

Парня, который теперь со мной, мне кажется, я люблю! И мой бывший парень теперь мне как брат. Я дружу с ним. Это так приятно. Что мне остаётся делать? Я ведь, по-прежнему, люблю его. Может быть, признаться? Ведь люблю уже 1.5 года. Как-то не выдержала и призналась ему в этом, он стал меня избегать. Мы продолжаем дружить с ним, теперь, правда, встречаемся редко.

У меня поднимается настроение, когда я встречаю своего бывшего парня с какой-нибудь мымрой, а он видит меня с моим новым парнем.

Как правило, парни вспоминают своих бывших возлюбленных, когда видят, что те счастливы. Что это? Неистраченная ревность? Или что-то вроде ностальгии, тревожащая душу память по утраченной собственности?

— «Прошла любовь, увяли розы»? — Иногда повторяет мать и сочувствующе смотрит на меня.

— Ладно, лучше смотри за своим огородом, — обрываю я её, не лезь в мою личную жизнь.

Когда теперь меня спрашивают: «Что с моим бывшим парнем»? Я всем отвечаю: «Его больше нет. Он умер!»

Мой бывший парень написал мне записку: « Я совершил ошибку. Можно всё исправить»? Не знаю почему, наверно оттого, что мне стало легче, с ответом я не спешу.

Две минуты брачного счастья

Я хочу иметь детей. Хочу, чтобы их было много. Тем более, сейчас это поощряется. Дают деньги, их называют «материнский капитал», что-то вроде подъемных, чтобы бабы рожали. А то в стране скоро никого не останется. Возьмем кредит, купим квартиру. Сейчас живём в избушке на курьих ножках, у собаки будка и то лучше, и никаких перспектив, чтобы что-то изменить с жильём к лучшему.

Мать говорит: — Дура, размечталась, с одним намучаешься, а кредит и не заметишь, как растает, и работать будешь только на него.

Она права. Работы в поселке нет, а ездить в город, каждый день, умаешься. Ребенок на руках матери останется. И всё равно, это какое-то навязчивое, изводящее меня, желание, иметь ребенка, не дает покоя.

Я своему парню говорю, что хочу ребенка. Он прячет от меня глаза и от разговора уходит. Мать хоть и ворчит, но не будет против того, если в доме появятся внук или внучка. А разговор такой, матери про это не говорю, потому что самой стыдно, как будто я виновата, мне надо своему парню сказать, терпеть больше не хочу, что мужик из него хреновый. Статный красивый, волосы вьются, тело чистое, белое, меня касается, у меня мурашки, иногда мне кажется, что здесь сейчас и кончу. И я люблю его. В постели мне хочется, чтобы он меня насиловал, обладал мною, чтобы мне было, может быть, больно, или ласкал, а не засовывал свой хер, навалившись на меня, сразу как только окажется без трусов в постели. А всё потому, что боится, что кончит, не донесет сперму, и мы не спаримся, оттого и член не даёт мне взять в руки.

Он «скорострел». Вот ведь наказание. Я ни разу с ним не кончила.

Какие у меня мужики были. Трахальщики, что надо, настоящие. Я их всех на него променяла. Думала он лучше. А ведь я их тоже любила. И сейчас вокруг меня другие ходят. Я никому не даю, наверно, дура, правильно мать говорит. Всё надеюсь, что у него эта гиперсексуальность, как он сам эту напасть называет, пройдёт. Надо к врачу его вести. А то я сама с ним таким стану больной.

Мать дала денег, подруга добавила и мы поехали с моим любимым на консультацию к врачу в город. Врач сказал мне, что это расстройство излечимо надо только пройти недорогой курс лечения, и твой друг, я сказала ему, что мы не расписаны, наделает детишек столько, сколько ты пожелаешь. У него всё в порядке. Просто сперма из-за скоротечности полового акта не попадает, куда ей надо попасть, чтобы произошло зачатие, и у меня наступила беременность. Когда врач назвал сумму за лечение, у меня глаза полезли на лоб. Всё лечение заключалось в прижигании какого- то места, он назвал его семенным бугорком. Я отдала все деньги, какие у меня были за лечение, а мой парень остался у моей дальней родственницы. Мотаться каждый день в город и обратно получалось очень дорого. Он тоже что-то продал, в общем, денег должно было хватить, чтобы вылечиться и ещё, чтобы жить дальше.

Через две недели мой парень вернулся счастливый, довольный, что вылечился. Мы сразу же бухнулись в койку. И о Боже, то же самое. Он трахался со мной не больше двух минут. Я заплакала. Он стал успокаивать говорить, что врач сказал, что половой акт будет удлиняться постепенно. Нужно время. Так мы жили ещё шесть месяцев. Улучшения не было. Иногда он напивался и я вместе с ним. Это всегда было вечером, потом мы ложились и трахались, как безумные. Наступала анестезия чувств, в таком состоянии человека можно резать по живому. Стакан водки во время войны давали раненным солдатам перед операцией вместо наркоза. Мы трахались как звери, рычали, царапались, катались по кровати, сплетясь в коитусе, было не кончить ни ему не мне. Медведям, говорят, нужен целый час любви, чтобы самец кончил. Скорее всего, я зачала в один из таких наших сумасшедших вечеров. А может быть, хватило для зачатия и тех двух минут, за которые он кончал. Всё-таки хочется думать, что ребенок получился от трезвых родителей. И я родила здорового малыша.

«К НАМ ПРИЕХАЛ, К НАМ ПРИЕХАЛ …»

Дочка! – певец, Стас Мишарин, приезжает, я его обожаю, он самый лучший, — вбежала с новостью ко мне в комнату мать.

— Ну, и что, я плясать от радости должна? Обрадовала, называется. Я понимаю, если бы ты сообщила о том, что пособие по уходу за ребенком увеличили, кошелек набитый деньгами нашла. А это. Да, тьфу на него. Жирный боров. И старый уже кобель. Какой из него певец. Я смотрела передачу по телевизору, и всё про него знаю, и где его нашли, и кто из говна поднял. Какой-то миллионер его полюбил, трахались они с ним или что другое, но денег на него потратил кучу. Стас нашел людей, таких, кто понимает в шоу-бизнесе, за бабки миллионера, они раскрутили его, он в Сочи за харчи в кабаке играл и пел. Стас, потом, их всех кинул. Сам стал вести свои дела, крутым стал. Он так и со своими бабами поступал. Наделал детишек, и прятался, чтобы не платить им. Шесть лет где-то пропадал. Не то в тюрьме сидел за махинации, не то Северный полюс покорял, на льдине у полярников прятался. Веселил их, на балалайке им играл, они его за это кормили.

-Дочь, что ты несешь? Это лучший певец из всех кого я знала.

-А кого ты знала? Эдиты в Пьеху, как её прозвали сами музыканты, Кобзона и Магомаева. Вот и вся твоя из знаменитостей тусовочная колода.

— Слушай, что ты плетешь? Я же не такая старая. Мне только сорок два года. У меня другие певцы были: Цой, Земфира, ну, пускай Пугачева, но она же, чтобы про неё не говорили, хорошая певица.

А Земфира. Её песни. Какие слова, так сочинять может только тот, у кого в душе живет искра божья, не иначе. Помнишь? Я всё время пела: «Пожалуйста, не умирай, или мне придётся тоже. Ты, конечно, сразу в рай, ну, а я не думаю, что тоже»… Ты маленькая была, болела, сильно болела, тебе становилось всё хуже, я думала всё, включала магнитофон и пела вместе с Земфирой. Это была моя молитва Господу Богу о твоем спасении. И Он услышал меня и ты поправилась.

-Ладно, мамуля прости. А где Мишарин собирается петь? У нас в поселке?

— Что ты, конечно, в городе. Несколько концертов. Билеты сумасшедшие деньги стоят и уже их нет.

— Как же ты попадёшь на концерт?

— Мне обещали достать билеты на все его концерты.

— Мать ты с ума сошла.

— Это он всех с ума сводит.

— Я слышала без лукавого на его концертах не обходится. Там какая-то аппаратура. Действует только на женщин, твоего возраста, мамуля, его называют «бальзаковским». Бабы, при виде своего кумира, и от громкой музыки, начинают вместе с потом выделять какие-то феромоны. Заводят и тех, кто равнодушен к этому толстому борову. Эти феромоны, как спрей, разносятся по всему залу и как любая другая зараза поражают всех присутствующих на концерте людей. В зале начинается бедлам. И только присутствие охраны Мишарина сдерживает публику, от того, чтобы не разорвать его в своём умопомрачении на части. Представляешь чью-то радость, кому достанется его хер.

— Дочка, хватит, дай лучше денег, ты теперь не бедная. Всё-таки на фармацевтической фабрике работаешь. У жуликов. Они, чтобы ты и другие молчали, вам хорошо приплачивают.

— За что?

— Ну, ты сама знаешь. Фасуете таблетки в третью смену. И другие фокусы.

— Ничего не знаю.

— А я не следователь и тебя не допрашиваю. Люди кругом говорят.

— А ты слушай и молчи, так нам всем будет лучше. Возьми, сколько тебе? Я протянула матери кошелек. Она отсчитала несколько тысячерублевых купюр.

— Однако, — сказала я вслух, то о чем думала уже давно: – Люди всегда хотели хлеба и зрелищ, но мне не кажется, что это правильно, когда зрелища стоят дороже хлеба. Только у нас всё поставлено с ног на голову. На Рублевке живут проститутки, воры, мошенники и весь шоу-бизнес. Это самые преуспевающие граждане нашего государства. Где-то в устройстве государства сломался механизм, что-то вроде весов, и минус стал плюсом, и вот издержки этой неисправности мы терпим уже двадцать лет. Неужели некому починить?

— Дочь, не задавай маме вопросов, на которые ответа ни у кого нет.

Мать ушла, а я прилегла. Сегодня работать в ночь. Надо было выспаться. Но не получилось. Гена, с которым я жила, пришел обедать. Потом полез ко мне трахаться. У него по-прежнему были всё те же проблемы. И, тем не менее, я носила от него второго ребенка. Мы как-то приспособились. Может быть, в какой-то мере спасало нас то, что он мог трахаться почти сразу же, после того как кончил, и так несколько раз. Мы каждый раз заводили друг друга, и как только его член оказывался в стойке гончей, увидевшей зайца, он набрасывался на меня и мы опять трахались. Ему сказали, что в поселке есть какой-то человек, который лечит все болезни травками, причитаниями, танцами. Колдун или шаман, относительно молодой мужик, не какая-нибудь бабка или старик. Мы должны были сходить к нему. Гена упирался, не верил в колдунов, не хотел рассказывать никому про свой недуг, в общем, идти не хотел. Тем более, говорят, мужик был странным. За свою помощь денег не брал. Вот ведь какое воспитание у нас. Если человек, «за так», делает доброе дело, значит, он не настоящий экстрасенс, который всё делает за деньги или какой-нибудь другой целитель, из тех, у кого разве что пукнуть можно бесплатно. Я решила, что добьюсь своего и свожу своего парня к этому мужику.

МАСТУРБАЦИЯ И ПИЯВКИ — ЭФФЕКТИНОЕ СРЕДСТВО ОТ НЕСЧАСТНОЙ ЛЮБВИ

Последнее время я уже не сомневаюсь, что кладбище моей любви станет больше. Сходить к целителю моего милого не уговорить. От нашей любви у меня начала болеть голова. Когда он ко мне прикасается у меня уже нет прежних мурашек. В постель с ним я ложусь, словно обрекаю себя на какую-то повинность, нет никакого желания. Он не хочет ничего исправлять, говорит, что любит, но не старается, чтобы и мне было хорошо. Вся наша любовь сводится к тому, что без предварительной ласки, без поцелуев он берет меня за задницу, засовывает в меня свой хер, в лучшем случае, через две минуты, кончает, поворачивается на бок и засыпает. Я словно обязательное приложение к его вечернему моциону, к которому он привык, и будет спать только после всех этих обязательных для него процедур: когда сходит в туалет, помоет руки, почистит зубы и трахнет меня. Я еле сдерживаюсь, и терплю, потому что у нас маленькие дети. Оставить их без отца мне страшно. Хотя формально он детям никто, регистрировать брак он не спешит.

У меня уже нет табу на секс с другим парнем. На днях встретила свою первую любовь, моего мачо, я с ним стала женщиной. Он старше меня. Я была у него проходным вариантом, у него никаких видов на меня не было, а я, как дура, влюбилась в него. Он даже не бросал меня, просто перестал трахать, замечать меня. А сейчас опять эта встреча. Мы оба стали другими. Обычные вопросы: как живешь? что делаешь? с кем живёшь? Мой бывший бой-френд сказал, что у него сейчас никого нет. Он был совсем не тот, которого я знала прежде. Вот мать говорила про какие-то феромоны. Я смотрела на него и думала о том, что мой бывший парень настоящий мачо, от него так вкусно этими феромонами пахло, мне захотелось кого-то такого как он. Я непроизвольно посмотрела на гульфик его штанов. Он увидел, куда я посмотрела и засмеялся.

— Нравится? — спросил он меня.

— Что?- прикинулась я дурочкой.

— Мои джинсы, — он опять засмеялся и близко, почти вплотную, подошел ко мне.

Я чуть не задохнулась от нахлынувшего, и как волна накрывшего меня с головой, чувства сексуального желания.

— Хочешь, покажу? – продолжал он подтрунивать надо мной.

— Что? – спросила я. Теперь смешно было мне.

— Ну, не джинсы же.

— Прямо здесь?

— Если хочешь.

— Ты что? Здесь улица, люди. Нас не поймут.

— Почему ты так в этом уверена? Ещё как поймут. Поэтому предлагаю тебе другой вариант. Показывать джинсы или что у меня в гульфике я буду тебе дома. У меня сейчас никого нет.

«Боже, прости меня, я в первый раз изменила парню, с которым прожила больше двух лет, от которого у меня дети. Но я больше не могу».

То, что я испытала со своим бывшим парнем, превыше всего. Именно поэтому я говорю себе, что кладбище моей любви скоро станет больше.

Сразу, конечно, мне не бросить своего сожителя. Дом, дети, мать. И, тем не менее, после встречи с моим бывшим парнем, у меня было такое чувство, будто на меня пролился очистительный дождик. Я освободилась от добровольного обета, добровольной зависимости, нести крест несчастливой любви. Теперь по-прежнему связанная по рукам и ногам я всё равно чувствовала себя свободной. Теперь я знала, что если мой сожитель будет кочевряжиться, я не очень буду раздумывать над вопросом, выгнать мне его или нет.

Он не был тряпкой, человеком безвольным, тупым, у него были принципы, свои убеждения. Ко мне он относился хорошо и не больше. Есть такая порода мужиков, которая относится к женщине, как к какому- нибудь атрибуту в доме, неодушевленному предмету. Например, шкаф из карельской березы, которым такой мужик любуется, и который иногда надо протирать от пыли, так относится он и к женщине. Её и шкаф, считая своей собственностью, которая не должна оставаться без внимания. Как протирает он шкаф от пыли, так он должен регулярно трахать свою женщину, тратиться на неё. Поскольку она, как шкаф, дорогая и красивая вещь, должна быть всегда в порядке.

Я поломала его убеждение в том, что целитель, как правило, шарлатан, сказала, что больше не подпущу к себе, пусть мастурбирует, если очень захочется, благо это не займёт у него много времени, я даже разрешаю брать для этой цели свою фотографию, где снялась в обнаженном виде. И он, оказавшийся в тупиковой ситуации, ездил к целителю и договаривался с ним о встрече. Целитель попросил, чтобы он приехал не один, а взял с собой и меня.

Открыл нам дверь сам целитель. Он жил в обычном городском доме. Квартира была уютная хорошо обставленная. Сам он тоже произвел на меня весьма благоприятное впечатление. Ничего от вида шамана или колдуна. Нигде ничего не курилось, благовониями не пахло. Мы прошли в комнату, которая служила ему, видимо, кабинетом. Я спросила целителя, где мне находиться, может быть, выйти и подождать окончания сеанса в другом месте. Целитель сказал, чтобы я была здесь, и слушала, о чем он будет спрашивать клиента, то есть, моего парня. «Может быть, что-то добавите в разговор», — сказал он: — Живете же вы вместе, какие могут быть секреты. Гена, стесняясь, рассказал целителю всё о своей проблеме. Целитель стал спрашивать его, что-то уточнял, ничего не записывал. Говорили они около часа. Когда вопросы кончились, в кабинете наступила тишина. Потом целитель встал и стал, молча, ходить по кабинету.

— Знаешь, — обращаясь к Гене, наконец, прервав молчание, сказал целитель, — вообще это не моя проблема. Я такими клиентами не занимаюсь. И потом, лечить тебя, не зная, отчего у тебя преждевременное семяизвержение, я думаю бесполезно. Нужно ехать в город, в НИИ урологии и там обследоваться, и только после этого врачи уролог и если понадобится, сексолог выберут тактику лечения. Средства есть и терапевтические, и может быть, применено хирургическое лечение. Вот, наверно, всё, что я могу тебе сказать.

Я зашевелилась, спросила, сколько мы должны за консультацию. Он махнул рукой, сказал: «ничего». Сел на место, и молча, смотрел на нас.

Потом опять встал, мы тоже, но он попросил, чтобы мы присели снова:

— Я, наверно, помогу вам, — сказал он: — Ко мне часто обращаются с подобными проблемами. Я всем отказываю. Но у вас двое детишек и семья, которая я это чувствую, ещё немного и распадётся. А то, о чем я вам говорил, стоит денег, которых у вас нет. А врачи этой специальности особенно алчны. Наша действительность лишила их чувства сострадания. Им купировали его, это чувство, как собаке хвост, там наверху, где всё ещё делят страну. Урологи, гинекологи, сексологи настоящие вурдалаки, их специальность (особенно) давно сверхприбыльный бизнес. Такова вообще медицина сегодня. Она антигуманна и бесчеловечна. Над клятвой Гиппократа смеются и плюют на нее. И ты скоро уйдешь от него, — сказал он мне. Давай попробуем, чтобы этого не произошло.

Приходи ко мне в понедельник, — обратился он к Гене,- но уже один. Купи 50 медицинских пиявок. Где их найти твоя забота. И вот что ещё. Прими это всерьез. Ты ежедневно будешь заниматься онанизмом, можешь начинать прямо сегодня. Заниматься надо по нескольку раз в день. И целитель подробно рассказал методику подобной мастурбации. В понедельник займемся пиявками.

О пользе обрезания

Я делала минет своему мачо, он любил его, но у него редко получалось так, что он от него кончал. Закачивал мачо, как правило, традиционным способом, когда мы сливались с ним в коитусе. Сейчас ему тоже было не кончить, не смотря на то, что он со страстью, со стоном, погрузился в моё, как он говорил, самое сладкое местечко. Его язык производил волшебные манипуляции, и мне оставалось только кончить, я не управляла этим процессом, и не могла ждать его, но на сей раз, этого делать не пришлось, вдруг, как будто открылся кран и брызнувшая из его фаллоса теплая струя, мягко ударила меня в лицо. Мачо, который, до этой минуты только стонал, вдруг зарычал. В этот момент я тоже кончила, задергалась, запричитала. Мы остались довольны друг другом. Лежали рядом, отдыхали, чтобы вскоре опять продолжить наше путешествие за сладчайшим нектаром, который дарила нам наша плоть. Я, не поворачиваясь, взяла в свои руки его член. И стала слегка его мастурбировать. Головка члена мачо была не прикрыта кожицей. У меня к моему мачо всегда был по этому поводу вопрос. Хотя я слышала, про обрезание у евреев. Я спросила мачо.

— Ты кто по национальности?

— Для того чтобы вкусно трахаться это имеет значение? – в свою очередь задал он мне вопрос.

— Конечно, нет. Просто у тебя член обрезанный, и я спросила только ради любопытства.

— Нет, я русский. А обрезание мне сделали, когда я служил в армии. На учениях ползал по грязи, по лужам, весь промок. На сборах толком вымыться негде. Бани нет. Под холодным душем кое- как вымылся. Через какое-то время почувствовал, что с членом что-то не в порядке. Какое-то воспаление. Меня отправили в медсанбат. Все смеялись надо мной. Говорили: отрежут тебе член. В медсанбате сняли воспаление, но в часть не отпустили. Через несколько дней и в правду пьяный доктор, повез меня в хирургический кабинет. Я хотел сбежать, когда врач вышел в процедурную комнату. Он поймал меня, сказал, если буду дергаться, привяжет к хирургическому столу или позовет кого-нибудь в помощь. «Не бойся,- сказал он, — больно не будет. Я тебе сделаю обезболивающий укол. Надо у тебя убрать лишнее». Он засмеялся.

После операции я остался без крайней плоти, головка члена стала такой, какой ты её видишь сегодня. Когда я выписывался, доктор сказал мне, что у меня был врожденный порок головки члена. Он исправил этот недостаток. «Теперь, — сказал он, — ты будешь трахать всех баб, и они будут визжать от восторга. После такой операции, как правило, гиперчувствительность головки члена пропадает. Это положительно сказывается на продолжительности полового акта. И воспаления такого, какое у тебя случалось и раньше больше никогда не будет. В общем, теперь ты здоров. Евреи, — продолжил он для меня свой ликбез, — мудрый народ. Раньше всех поняли пользу обрезания. Жара, грязный Иордан, в котором они не только крестили, но и стирали свои подштанники, условия благоприятные для размножения различных микробов. Часто встречалось заболевание крайней плоти члена. Они стали её обрезать в детском возрасте, на 8 день от рождения, когда минимальные кровопотери и всё заживает быстро, как на собаке.

Потом священники, которые, не то, что у нас, даром хлеб не едят, возвели обрезание в религиозный символ, священный для всех евреев. И чтобы никто не сомневался, в Библии, в «Бытие 17» появилась притча о том, что Господь поставил завет между Собой и Авраамом: «Сей есть завет Мой, который вы [должны] соблюдать между мною и между вами и между потомками твоими после тебя: да будет у вас обрезан весь мужской пол; обрезывайте крайнюю плоть вашу: и сие будет знамением завета между Мною и вами…. Необрезанный же мужеского пола, который не обрежет крайней плоти своей, истребится… он нарушил Мой завет».

Ты видишь, как легко, вроде как попутно, решили евреи и вопрос чистоты расы. Гитлер, строя свой тысячелетний рейх, говорил, что из-за смешанных браков евреев с немцами понадобятся сотни лет, чтобы появился настоящий чистокровный ариец. «Но мы будем упорно работать и наступит день, когда ученые скажут нам, что в крови новорожденного в Германии ребенка нет и процента крови иудеев». Возможно в какой-нибудь реинкарнации Гитлер вновь появится среди немцев, и это будет тот замечательный ребенок, в котором не будет крови евреев.

Я лежала и обалдевала. Что мы делаем? Трахаемся с моим мачо, или изучаем Библию? Я не думала, что он такой ученый. В постели, когда он трахает меня, это совсем незаметно. «Где ты всего этого набрался»? — спросила я его.

— Книжки иногда читаю.

— А когда мы с тобой будем жить вместе. Ты не изменишься? Вдруг станешь книгочеем, а не тем, кого люблю. Люблю за ненасытность. За то, что доводишь меня до исступления, и я как девчонка ору благим матом от восторга, испытываю неземное наслаждение, настолько невозможное, что возвращаясь на землю, словно из далекого космоса, совсем без сил, опять хочу туда, где только что побывала.

— Понимаешь, моя любимая, трахаться, я надеюсь, мы будем ещё долго. Но этим сыт не будешь.

— Почему?

— Потому, что я не жиголо, не альфонс. Зарабатываю как все у кого в голове мозги, а не мякина.

— Я боюсь, что мы не сойдёмся с тобой, трахаться долго нам не придётся, У нас с тобой воспитание разное. Секс, как ингредиент скрепляющий любовь, соединение непрочное. Ты очень умный, много знаешь, а я как все. Тебе скоро будет скучно со мной. Ты станешь презирать меня как раньше, я стану для тебя подстилкой не более, а подстилки часто меняют.

— Перестань говорить глупости, моя девочка. У нас будет всего поровну. И секса и того чувства, которое позволит нам понимать и уважать друг друга. Ты пойдёшь учиться. Мы будем жить с тобой долго и счастливо.

ВЛАСТЬ В РОССИИ – ЭТО «КВАДРАТ МАЛЕВИЧА»

Мой парень, Гена, с которым я прожила несколько лет, от которого у меня дети, бросил меня. Эта ошарашивающую новость сообщила мне мать. Она принесла записку от него, которую он оставил у меня в комнате на столе. У него не хватило даже смелости сказать мне об этом при встрече. Хотя бы объясниться со мной, рассказать, чем вызвано такое его скороспелое решение. Он же бросал своих детей. Или этот фактор не считал препятствием к тому на что решился, наверно, потому что, его дети всегда для него были чужими. Он ничего не вложил в них. Их воспитанием занималась мать. Он гладил их по головке и проходил мимо. Иногда дарил игрушки. Этим исчерпывались все его контакты с ними. Я прочла записку.

В ней он писал, что благодарен мне за всё, он любил меня, и ему казалось, что так будет всегда, он не мыслил без меня жизни. Я сделала его жизнь счастливой. Он будет это помнить всегда. «Я не хотел детей, — писал он: — Но ты настояла на этом, я любил тебя и не мог тебе отказать. Дети мои, я не отказываюсь от них, и буду всегда помогать им, буду поддерживать тебя материально. Последнее время у нас с тобой, признайся, были почти формальные отношения. Я же не дурак, я видел, что твоя любовь улетучилась. А жить с женщиной, которая меня не любит? Это была бы мука для двоих. Однако, зная тебя, я был уверен, что этого не будет и дни нашей совместной жизни сочтены. Я решил облегчить твое положение, чтобы ты не мучилась в поисках предлога для того чтобы выставить меня из дома вон. Тебе нужен был для этого повод и я его тебе дарю. Должен же я хоть как-то отблагодарить тебя за то, что ты сделала для меня. Подвернулся случай, который, мне кажется, устроит нас обоих. У меня появилась женщина, и я ухожу к ней. Не плачь, дети не осиротеют, и ты не останешься одна. Я видел тебя с твоим бывшим другом, кажется, он тебя любит. Так что всем нам будет хорошо. Это удачный случай развода: без слез, без упреков, без гнусной процедуры дележа собственности, для тебя это просто смена партнера, а для меня способ выйти из, ставшей скучной, игры в любовь, без потерь».

Я не думала, что будет так больно. Я, действительно, не любила Гену, но и чужим он мне не был. Мы столько всего с ним пережили. И я привыкла к нему. Как привыкают к человеку, который всегда рядом и без которого дом кажется пустым. И есть дети и мать и всё равно пусто, потому что часть моей энергии была заряжена на него. Тратилась на него. Вот уж не думала, что так буду реветь. Со мной случилась истерика. Я понимала. Что это глупо, но она должна была быть, я имела право на неё. И ничем не успокаивала себя. В буфете стояла бутылка водки, я не притронулась к ней. Дети притихли, мать, что-то шепотом им объясняла, потом их выпроводила во двор. Присела рядом. Ей, конечно, было жалко меня. Но помочь она мне ничем не могла. Обняла меня, и мы заревели вместе. Я два дня не ходила на работу, лежала. Мать кормила меня, как в детстве, с ложечки. Меня мучила злая тоска. Почему не я, а он бросил меня. Мне казалось, что так было бы мне легче.

Наконец, я, немного, пришла в себя. В разрывах туч моей ипохондрии, я вспоминала о мачо. Он ничем не напоминал о себе. Это было странно. Последнее время в наших встречах не случалось перерывов. Мы встречались с ним ежедневно. Номера его мобильного телефона я не знала. С недавних пор он зачем-то часто менял SIM-карту.

Я встала, умылась, привела себя в порядок, оделась, сказала матери, что пойду, прогуляюсь. Сказала, что чувствую себя лучше. Дети, было, увязались за мной, но я оставила их дома. В квартире мачо было тихо. На мои звонки дверь мне никто не открыл. Тут я увидела бумажку, которой была залеплена прорезь замка. Бумажка была с печатью. Прочитать по кругу печати удалось несколько слов: «МВД России», — и последнее слово,- «служба». В центре был герб России. «Только этого не хватало», — подумала я. Нехорошее предчувствие охватило меня. В левом подреберье закололо.

Я вернулась домой. Тоска тисками душила меня. Что делать? Я забыла, про Гену, бросившего меня, и думала только о мачо. Так прошло несколько дней. Мачо ни разу не позвонил.

Я стала ходить на работу. Вдруг меня вызвали к начальству. Не какому-нибудь начальнику цеха, а прямо в приемную управляющего фабрикой. Я никогда не видела его. И в приемной не была. Что мне здесь было делать? Секретарша, видимо, предупрежденная заранее, сказала, чтобы я проходила в кабинет. В огромном, светлом, слегка затененном шторами кабинете, в конце стола для заседаний, сидела женщина. Она представилась. Это была управляющая фабрикой. Она как-то по-женски с интересом оглядела меня. Мы поговорили о каких-то пустяках. Потом она уточнила, кем мне приходится Гена. Я сказала, что это мой бывший сожитель. «У меня от него двое детей. Недавно он расстался со мной. Ушел от меня. Я на эту тему не хотела бы распространяться», — попросила я женщину за столом.

— Хорошо, — удовлетворенная чем-то сказала она: — Можете идти работать. И больше, не сказав ни слова, отпустила меня.

Я знала, где работает Гена, но он меня больше не интересовал, и видеть его мне совсем не хотелось. Я боялась, что если буду говорить с ним о детях, то расплачусь. Он подумает, что это специально, для «публики», чтобы напомнить ему, что как отец, он должен помогать нам материально. Нет, я была выше таких унижающих меня жестов. С деньгами, действительно было очень плохо, но мы с матерью держались и с протянутой рукой я ходить не собирались. А обращаться к власти! Она представлялась мне существующей, но всегда абстрактной, как «Черный квадрат» Малевича. Многие ценители абстрактной живописи застывают перед этой работой и делают вид, что видят глубокое содержание, потаенный смысл, в намалеванном на холсте, квадрате, смеющимся над толпой, художником, смысл, который якобы не видят остальные. Кстати, в немецком языке существительное der Maler, можно переводить и как маляр. Бог с ним, но эффект отсутствия содержания, пустоты, ненужности, как в «Квадрате Малевича», «отсутствия присутствия» власти, налицо.

Вечером, мать была у подруги и та ей сообщила сразившую её новость. Гена работает у главного менеджера фармацевтической фабрики в её особняке кем-то вроде управляющего делами или завхоза. И, возможно, исполняет и другие обязанности, кроме вкручивания перегоревших лампочек.

— Всё-таки не зря, значит, я его лечила. Так было бы не отвязаться. Кому нужен мужик, который кончает как кролик.

-Дочка, ну, что ты говоришь. Он отец твоих детей. Я понимаю твою обиду, но зачем же придумывать всякую ересь.

— Мама так оно и было. Просто, я не говорила тебе об этом. А теперь мне на него наплевать. Это не значит, что я из мести пойду рассказывать его новой подруге то, что знаю о нем как о мужике.

Мать, он сбрендил, его хозяйке столько же лет сколько и тебе. Лет сорок с лишним.

— Неужели Гена такой дурак. Нашел с кем связаться, — сказала мать: -Обычно в таком возрасте у женщин начинаются проблемы с партнерами. Ей нужен какой-нибудь Казанова, а не наш Гена. Если то, что ты мне рассказала правда, твой бывший сожитель долго у неё не продержится.

— А ты думала управляющая фабрикой молодая, как я, девчонка. И, потом, мамуля, почему она старая? Разве ты себя считаешь такой?- подколола я мать.

— У неё другие возможности, выглядеть моложе своих лет, — сказала мать: — Вот Гена и клюнул на нее и не только из-за этого. И вообще. Давай забудем про них.

Ночью по-моему сотовому раздался телефонный звонок. Я услышала родной голос мачо.

— Ты потеряла меня? Моя хорошая, моя любимая, девочка. Ты, наверно, подумала, что я сбежал. Ты не представляешь, как я привязался к тебе. Я люблю тебя, моя девочка, и путы, которые нас связывают, для меня в радость. У меня в России неприятности и мне пришлось срочно исчезнуть. Я тебе всё расскажу при нашей встрече. А сейчас ты будешь внимательно слушать меня. Записывать ничего не надо. Запоминай.

Я оставила детей матери. Купила билет на самолет до Таиланда, там меня ждал мачо. Он встретил меня. И сказал: — «Поживём пока здесь, у океана. Потом перетащим твоих детишек. Маму оставим «заложницей» в России. Нас всегда будет согревать мысль о том, что в России есть родной человек, и мы когда-нибудь вернемся туда. Тут много русских. Они живут здесь, а зарабатывают бабки в России, прямо отсюда. Теперь это не проблема. Такой бизнес называется «удаленной» работой». Мачо засмеялся: — Я тоже решил присоединиться к колонии российских бизнесменов. Прежде чем перебраться сюда я всё, в смысле бизнеса, отладил в России. Кроме «пассивного» дохода, ещё один неологизм в русском языке, который будет капать мне на счет постоянно, буду заниматься бизнесом в он-лайн через Интернет. Думаю, нам будет неплохо.

Сегодня Россия как большой океанский корабль или Атлантида постепенно опускается в пучину небытия. Это видит весь мир. Это видят все, кто окружает трон, импотенция власти очевидна, а может быть, это стратегия уничтожения России, рассчитанная на определенную историческую перспективу, выкачать из России, что ещё можно, а самим злодеям исчезнуть, раствориться в мире, оставив её территориальные пространства тем, кому их не хватает.

Россия сейчас напоминает времена нашествия татаро-монгольских орд, времен Батыя. Вместе с процессом уничтожения России как государства идёт целенаправленное истребление народа и прежде всего русских, они наиболее беспомощны и беззащитны в результате проводимой государством политики. По существу политики геноцида, иначе не назовешь то, что происходит. Полное забвение территорий исконно населенных русскими. Я не знаю, есть ли в России силы способные справиться с нашествием банды разбойников засевших в Кремле и командующих оттуда уничтожением России в течение уже двадцати лет. Народ как всегда безмолвствует. Слабые всплески гражданского сопротивления ничего не дают. Нам остается быть в роли наблюдателей, как всем другим, кто смог убежать из-под ига упырей засевших в Кремле. Такова, видимо, наша доля.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *