ЛИТЕРАТУРНЫЙ КАЛЕЙДОСКОП

Какой он, современный мир, по мнению автора? О коллизиях и безумии охватившем все человечество и многом другом, что приближает цивилизацию к самоуничтожению вы узнаете из сочинений различных жанров представленных автором на этом сайте. Возможно сайт инакомыслия найдет своего читателя и будет интересен многим нестандартно мыслящим людям.

Часть первая.Эйна|Глава пятая

Церковь недавно отремонтировали, выполнили реставрационные работы. В ней проводили службы, и сейчас она была открыта, заходить мы не стали. Перед церковью был установлен бюст Петру-I. Этот маленький городок, чьим только не был. Был шведским. У шведов его отвоевал Петр-I. Потом город попал в руки к финнам. У них его опять отобрали  русские, во время  советско-финской войны. С тех пор Приозерск  русский город. Говорят финны еще недавно приезжали в эти места, искали могилы своих родных и близких. Но разве в этой варварской стране когда-нибудь существовало уважение к чужим гробам. Сколько своих кладбищ уже сравняли с землей. Память редкого русского знает что-то о своих предках дальше второго третьего поколения. Страна, не помнящих родства.

Финны кланялись кресту на заброшенной церкви и уезжали ни с чем. Всё исчезло, распахано, могилы разграблены и потеряны навсегда. Когда, до войны, финны владели этой землей, вдоль полей, дорог и дренажных канав, высаживали маленькие елочки, чтобы они росли здесь, а, став взрослыми, защищали поля от ветра и холода, и сберегали бы влагу. Еще и теперь кое-где можно встретить поля, по границам которых выстроились спелые красавицы ели. Вот только они и берегут, пока стоят сами и не пали под топорами и пилами «новых русских», устраивающих у своих особняков, солнечные лужайки для игры в гольф, память о тех ушедших в вечность людях, таких же суровых, как их природа, и щедрых к ней, не скупившихся тратиться на неё. Содержать в чистоте и порядке леса, сохранять прозрачными реки и озёра был их нравственный  долг перед Богом, и будущими поколениями тех, кто придёт после них, и будет жить здесь, на этой земле.
Смотреть в городе собственно было нечего. Он как был, так и остался маленьким провинциальным городком. Конечно, приметы новой жизни появились и здесь. Всё те же ларьки, коммерческие магазины с той же дрянью, которой торгуют теперь повсюду. Поддельной водкой, платьем и бельем от цеховиков, вышедших из подполья, китайскими пуховиками, кожаными изделиями из Турции, презервативами всех размеров и цветов радуги, заморскими фруктами: бананами и ананасами, которых теперь навалом. Некому только покупать это богатство. Промышленности в городе почти не осталось. Как живет, чем зарабатывает и кормится город,  из окна машины не увидишь. Проехали мимо бывшего горкома комсомола. Двухэтажная изба была цела. В ней разместилась какая-то контора. Больше смотреть было нечего, и мы вернулись в гостиницу. Мы вышли из машины. Овчинников с Ыйей прошли вперед и вошли в гостиницу, Виктор за ними, я отстал немного и попридержал Эйну. На улице было хорошо, и мы постояли на крыльце гостиницы. Мне не хотелось расставаться с ней даже на полчаса.
Я опять вспомнил Пабло Неруду. Не то чтобы я очень люблю этого поэта, да ещё в переводе. Что остаётся при переводе от стихов? Содержание, форма, размер стиха, рифма  и наверно всё. Если переводчик талантлив, часто получается неплохой плагиат оригинала.  Или, как теперь принято называть подобные вещи: remix или trance version. Я не представляю себе Пушкина в переводе на английский или  любой другой язык. Какой тяжкий грех перед людьми и Богом взял на себя человек осмелившийся соревноваться с гением, быть с ним на равных. Хотя говорят, переводов хватает. И их хвалят. Ну, это плоды  деятельности трутней от поэзии, рейтинг поэтов-переводчиков, цеховая конъюнктура, кого выдвинуть, кого задвинуть, их работа.
В случае с Пабло Нерудой меня устраивали его переводчики. Его стихи опять понадобились мне. Тогда с Ольгой, как сейчас с Эйной, на меня нашло какое-то умопомрачение, мне казалось я схожу с ума. Что бы я ни делал, я думал только о ней, если её не было рядом, мне было тоскливо, она была со мной,  я боялся отпустить её и на минуту, в общем, это было «затмение сердца». Из прежнего, горького опыта я знал, что оно пройдёт, но только после разлуки. Я вспомнил Ольгу, своё отчаяние, бессмысленность, жестокость происходящего тогда со мной и мне стало страшно. Я боялся повторить пройденное, не хотел этого и не знал, что мне делать сейчас.

Воспользоваться советом Овчинникова и сказать Эйне до свидания, просто так, я уже не мог. Тогда мне помогли стихи Пабло Неруды, его «Сто сонетов о любви», которые я повторял, как  молитву до тех пор, пока не выучил наизусть, когда вдруг почувствовал, что мне стало легче. Это был мой морфий, боль растворялась во мне, как только я начинал читать стихи, именно то, что мне было нужно в тот момент. Стихи были созвучны моему настроению, чувствам, желанию, действовали, как гипноз, успокаивали, утешали меня. И со временем боль ушла совсем, куда-то спряталась, и очень редко напоминала о себе, как какое-нибудь эхо далёкого горного обвала.
Я знал, что стихи  Пабло Неруды не потерялись, хранятся в памяти сердца и сегодня они вновь зазвучали во мне:

«Не уходи далеко ни на день,
затем что – как расскажешь? – день так долог,
и я прожду тебя, как на вокзале
ждут поезда, который где-то спит.
…………………………………………………………
Не уходи далеко ни на час, …….
не оставляй меня ни на минуту!
Ты и за миг так далеко уйдешь,
что я пройду весь мир с одним вопросом:
мне ждать тебя иль умереть скорей»?

Я спросил Эйну: — Что ты сейчас будешь делать?
— Не знаю, пойду в номер отдохну, придет Надя, посидим, поговорим, выпьем чаю.
— Ты ещё не наговорилась с ней?
— Нет. Она была у нас прошлым летом, отдыхала, жила у своей подруги. С Надей нас на пляже познакомил один общий знакомый, парень из Москвы.  Мне он очень нравился, но у нас с ним ничего не было, кроме общих заплывов в море: — Эйна засмеялась: — Встречаться с ним было негде, и потом Пярну не такой большой город, чтобы кто-нибудь из моих знакомых не увидел нас вместе. Общались мы с ним только на пляже.
И тут нам повезло. Подруга Нади уехала на соревнования, она теннисистка, и как будто бы неплохо играет, ключи от квартиры оставила Наде. Я не знала, что у неё с этим парнем, но догадывалась. Конечно, как и везде на отдыхе, у них завязался пляжный роман.
Однажды, она пригласила меня к себе. У неё был её  парень из Москвы. Я подумала: «зачем она пригласила меня, я лишняя, что мне здесь делать?» Мы посидели, выпили, потанцевали. Моё либидо проснулось, чувственное влечение к парню переполняло меня, но рядом была Надя. И мне казалось надо  встать и уйти, чтобы освободиться от невыносимого притяжения к её другу. И вдруг парень, которому я тоже нравилась, очень спокойно,  как-то буднично, как что-то совершенно естественное, предложил нам секс втроем.
Я, конечно, растерялась. Надя сказала мне, что заметила, мне нравится её парень, и она не против его предложения, поэтому она пригласила меня к себе. Ей кажется, стоит попробовать, сразу отказываться не стоит: — « Не понравится, уйдешь» — добавила она.
— И вы стали развлекаться втроем? – спросил я Эйну.
— Да. И я не жалею об этом. Это оказалось так здорово. Ты же сам мне недавно говорил о том, что всё необычное вызывает, по крайней мере, интерес. Привлекает новизна ощущений, возникает желание попробовать «запретное», почувствовать себя в другой  роли,   получить  наслаждение как-то иначе, способом, который раньше я считала неприемлемым для себя.
— Интересно. Я вроде говорил об искусстве, что новое вырастает из старого из его отрицания.
— А разве в том, о чем я  тебе рассказываю, не присутствует это?
— Наверно.
— Вот видишь, — обрадовано сказала Эйна: — В любом случае новое не отбрасывает старое просто так прочь. Оно остается, и ты можешь выбирать. Новое отрицает старое, а это совсем другое. Раздражает, шокирует, интригует, влечет – это уже дело вкуса. А вкусы, как и мода не постоянны, меняются. Приверженность, постоянство, верность чему-то одному в жизни, например, сексу с одним партнёром, часто необходимость и только. Нет возможности выбора. Тогда как в человеке самой природой заложена мотивация к переменам пристрастий, как способ самосовершенствования. Изменить чему-то или с кем-то, всего лишь возможность реализации потребности, которая объективно существует в человеке. Самая модная, самая любимая пластинка со временем надоедает. Нельзя крутить её бесконечно. Всё приедается, становится пресным. И требуется что-то новое раздражающее, придающее остроту чувствам, приводящее их в возбуждение. А иначе так можно и умереть от скуки. В конце концов, это закон природы. Аристипп, друг Сократа, ещё в V веке до н.э. основал философскую школу киренаиков. Созданное им этическое учение (гедонизм), проповедовало, что чувство удовольствия, наслаждения, выступает в качестве главного, побудительного мотива всего поведения человека. Об этом же пишет и Фрейд, называя принцип удовольствия, главным определяющим принципом всей жизни человека. Сегодня гедонизм не потерял своего значения, а наоборот переживает расцвет, после заката морали ханжей, стал благодаря средствам массовой информации  (СМИ) «официальной» философией молодых. И я, однажды, перешагнув закомплексованность и страх, перед неведомым, нашла в практике  применения  постулатов гедонизма точку опоры и  оправдание перемене своих сексуальных пристрастий.
То, что казалось немыслимым, вдруг вошло в мою жизнь. Я пошла на это и потом не никогда не жалела о сделанном.  Примерять что-то в магазине модных платьев, перебирать наряды, прежде чем выберешь что-то считается нормальным, естественным, ни у кого не вызывает протеста. И так должно быть во всём.
— И в сексе тоже?
— Конечно, а для чего я всё это рассказала. Хочу объяснить тебе историю своего «грехопадения» — с иронией произнесла это слово Эйна.
— Как интересно ты говоришь. Какие потрясающие вещи рассказываешь. Какая интерпретация того, что я сказал. А аргументация, Эйна, я потрясен!
Она посмотрела на меня, ей не понравился тон, с которым я восторгался её рассказом, наверно, показался фальшивым. Тем не менее, она продолжала говорить:  — Секс не приложение к половому акту с репродуктивной целью, для продолжения себя в будущем.  Чтобы люди не выполняли эту обязанность как пилку  дров двуручной пилой, и сотворение человека не напоминало бы зачатие в пробирке, Господь подарил  ему возможность испытать при этом сладчайшее наслаждение, быть может, самое сильное из всех тех, что отпущены ему природой. И поэтому деторождение навсегда осталось только деторождением в его неизменном виде, и с точки зрения появления человека на свет,  странно было бы, если здесь появилось что-нибудь новое. А вот инстинкт потребности в половой близости мужчины и женщины для продолжения рода (Homo sapiens) и получаемое при этом удовольствие разбудили и привели к бурному развитию сексуальную жизнь человека, превратили её в сферу самых изысканных фантазий и место для поисков самых острых ощущений, предела которым  кажется нет. Секс стал самостоятельной частью жизни человека, мощным стимулом его жизненных устремлений.
Моё совковое половое воспитание, которое привили мне родители, гвоздем сидело во мне и  дальше, за рамки традиционных способов секса с мужчиной, я сама выйти не могла. Нужен был кто-то или кем-то созданная ситуация, в которой не опасно было бы отклонение от наезженной колеи, если я вдруг почувствую, что ошиблась, возврат к привычному для меня сексу выглядел бы естественно и не вызвал бы у партнёра недовольства или непонимания. Мой первый опыт  у Нади оказался удачным. Мне понравилось. Я оказалась в другом мире, в нём я приобрела массу новых бесподобных ощущений. И то, чего я сначала боялась, считала недопустимым, чего я стеснялась, вдруг мне понравилось и стало моим. Мне хотелось уже самой заниматься этим и снова испытать это неведомое мне раньше наслаждение.
— И долго у вас это продолжалось? – спросил я Эйну.
— К сожалению, нет, не долго. Я с мужем уехала отдыхать в отпуск, а Надя и  её друг скоро разъехались по домам.
—  Эйна, как увлекательно, ты можешь рассказывать. Ты меня  заинтриговала. Пойдем в гостиницу, и пригласи меня на чашку чая с Надей.
— Если хочешь, пожалуйста — сказала  Эйна. — Но ты зря на что-то рассчитываешь. Надеяться тебе не на что. Треугольника у нас не получится. Я вижу, ты уже облизываешься, как кот. Иногда, как нечто виртуальное, мне вспоминается  то, что было тогда со мной, и поэтому я так обрадовалась встрече с Надей.
— Эйна, а с Ыйей у вас что-нибудь подобное было?
— Нет, что ты, это невозможно. Мы работаем вместе. Рядом живем.  Наши мужья общаются между собой.
— Эйна, может быть,  сделаем  «ремикс»  на основе той виртуальности, в которой так когда-то хорошо тебе было, и которой ты иногда живёшь в своих воспоминаниях. У Гете  в Фаусте дьявол  забирает у человека душу, если тот  скажет в какой-то момент своего блаженства: «Остановись мгновение ты прекрасно». Как страшно. Задержать мгновение, чтобы насладиться им досыта мы, конечно, не в силах, а вот повторить его? Почему бы нам ни попробовать? И не надо платить той страшной цены, которую платит  человек,   оставшийся  в  нирване.  Я, думаю, Надя  не откажется ещё раз испытать так  запомнившиеся  ей минуты вашей встречи втроём.
— Не говори глупости. Это чушь. Ты к роли третьего участника нашего треугольника не подходишь. И не только потому, что не знаешь Надю. Ты слишком увлечен мною и у тебя ничего не получится. У нас было правило, никто не должен отдавать кому-то предпочтение, а у тебя так не выйдет. Ты «зависнешь» со мной и всё испортишь. И вообще, перестань думать об этом. Твой  интерес к этой теме может быть только абстрактным. Это невозможно, так и знай. Иначе я не буду больше тебе ничего рассказывать.
— Но приглашение на чай остается в силе?
— Ну, куда ты денешься без меня? Ладно, приходи. Только много не пей и веди себя хорошо. Посиди тихо. Отдыхай. У нас, сегодня с тобой последняя ночь. Я хочу, запомнить её, ты нравишься мне.
С какой-то особенной нежностью она поцеловала меня. На нас  сердито посмотрела пара пожилых людей, входящих в гостиницу: «Нашли место, где обжиматься, Бога бы побоялись, церковь напротив», — сказала женщина, не то нам , не то, идущему рядом с ней, мужу.
— Ну, всё, иди, — отпустила меня Эйна — приходи минут через двадцать. Хорошо?
Она осталась в холле гостиницы, а я поднялся к себе в номер.
— Где ты был? – спросил меня Овчинников.
— С Эйной дышали свежим воздухом на крыльце гостиницы. Сережа, у нас есть еще шампанское? Мне надо.
— Зачем тебе? Если мы скоро  уже пойдем в кабак, слушать твоего любимого барабанщика.
— Я иду в гости к Эйне пить с Надей, администратором гостиницы, чай.
— А, это такая пухленькая, с толстой жопой. Хорошенькая, я бы не отказался, а ты не можешь проговорить этот вопрос, когда будешь пить с ней чай?
— Как ты это себе представляешь? Там же будет Ыйя. Тебе нельзя. Ты должен сохранять ей верность, хотя бы для приличия, не позорить нас. Сексуальная распущенность тебе ни к лицу. Об этой твоей слабости, офицера органов общественной безопасности, смело заступающегося за униженных и оскорбленных, отстоявшего сегодня, перед девушками мою честь, знаю только я. Ты меня знаешь. Твои секреты хранятся в надёжном месте. Можешь быть спокоен. И, потом, Надя сегодня на работе. Лучше я пришлю тебе Ыйю, чтобы она не мешала нам пить чай. Завтра наши эстонки уезжают, поэтому я попытаюсь «застолбить» тебе Надю, если хочешь, на завтра.
— Ты «застолбишь», от тебя дождешься, ты, по-моему, с Эйной, последних извилин лишился, уже на ударника бросаешься. Под боевой грохот барабанов, пища лучше усваивается, здесь это поняли раньше всех. Грохот барабанов идет гарниром к вонючим котлетам. Не надо мне присылать Ыйю, она мне надоела, хочу Надю.
— Ыйя сделает тебе вкусный минет, это тоже твоя, слава богу, не половая, а сексуальная слабость.
— По-моему, что в лоб то по лбу.
— Поясняю разницу. Половая слабость — это клиника, когда не стоит, а сексуальная слабость это — распущенность. Пробелы школьного воспитания, у вас же в школе не было курса сексологии, только пестики и тычинки. От распущенности недалеко и до маниакально-сексуальных побуждений, вот видишь, ты,  во что бы то ни стало, хочешь трахнуть Надю, яркий симптом, подтверждающий мои подозрения. Тогда, это тоже клиника, обливайся холодной водой, на половые органы побольше, и всё будет в порядке. Читай «Деточку», Порфирия Иванова. Выучи его молитвочки. И прежде чем положить руку на жопу приглянувшейся тебе красавицы и  пожелать её  вспомни их.
-Ты что совсем спятил, какие  молитвочки? — отозвался Овчинников.
Он, как всегда, лежал на постели и курил.
— Ну, ты же не станешь, как Отец Сергий рубить себе палец, чтобы плоть свою ненасытную успокоить. Вот тоже, я не имею в виду тебя, дурак был, ну дразнила его эта сучка, ему бы оттрахать её, свидетелей нет, и дело с концом и  он бы с пальцем остался, нет, Толстой решил помучить мужика, молитвой, мол, защищайся, на неё обопрись, вера-то и поможет. Тот читает, молитва красивая, а что толку: «Царь небесный, утешитель, души  истина, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякой скверны, и спаси, Блаже, души наша». От сучки так вкусно пахнет. Ещё пуще трахаться охота. Это его бес попутал. Соблазняет. А спасение-то рядом. Не было тогда еще Порфирия Иванова, с его молитвочками, не родился ещё, а то бы подсказал. На улице зима, оттепель, кругом вода талая, студеная, плеснул бы монах водички шаечку, или ведерочко, себе на яйца, а не топором по пальцу. Как кипятком бы обожгло, побежал бы от бабы, только пятки засверкали.
Оральный секс, я это помню,  стоит у тебя не на последнем месте. Любишь, минет? – спросил меня Овчинников.
— Странный вопрос, — удивился я интересу Овчинникова к моим сексуальным пристрастиям:- Конечно, люблю и даже очень. Можно подумать, что ты с ним на Вы.     И пользуешься  им нечасто, как неким вспомогательным средством восхождения к вершинам сексуального блаженства. Да, люблю, но всё же предпочитаю стандартные способы удовлетворения своей сексуальной потребности описанные ГОСТ(ом), если говорить по научному.
— А что, на минет стандарта нет? — заговорил стихами Овчинников. Вот уж не думал, что Минздрав и Госстандарт допустят такую оплошность,- засмеялся он.
— Видишь, мне кажется стандартизация минета невозможна в принципе и, кроме того, она государству в копеечку обойдётся. Ты затронул сложную проблему. Вот Пабло Неруда  восхищаясь своей возлюбленной, пишет: — «Твой рот огромен — можно сделать два, но поцелуи свежи, как арбузы». Такой рот  примет с удовольствием хер любого размера. А как быть  если в рот какой — нибудь злой сучки с трудом влезает чайная ложка? Чтобы её рот  соответствовал разработанному государством стандарту на минет, ей что придётся делать пластическую операцию за казённый счёт?
— Пусть так сосёт, без стандарта — разрешил Овчинников.
— Знаешь, сколько лет занимались стандартизацией  отечественных презервативов?
— Нет и знать не хочу. Слава богу, сейчас хватает импортных, хороших. А по поводу минета скажу тебе так: я люблю вкусный, профессиональный минет. Чтобы не чавкали, не жевали, а сосали, понимаешь, сосали, работали как пылесос. Есть такие минетчицы, что через твой конец могут высосать твой мозг. От такой минетчицы и прямо в дурдом. Это секретное оружие КГБ, — засмеялся Овчинников: — Ладно, вернёмся к нашим баранам. Помнишь, когда тебе дали квартиру, сразу понадобился ремонт, так дома тогда строили, и ты побежал к Шендеровскому,  в УНР-45. Он помог, и ремонт тебе сделали. Но я не о том. Коля подарил тебе такую бабу, о которой можно только мечтать. Она работала у него и поэтому каким-то образом участвовала  в ремонте твоей квартиры, кажется, была сметчицей, а оказалась классной минетчицей. Произвела на меня такое впечатление. Ты ей надоел, призналась она мне. Сосать твой хер она больше не хотела. Я, чтобы она не мучилась, помог ей в этом. Не могу видеть, когда хорошему человеку плохо. С тобой её талант глохнул не раскрывался полностью. Прости задним числом, если это тебя утешит, за то, что тогда сломал тебе кайф, — засмеялся Овчинников: — Очень переживал? — спросил он меня.
— Что ты украл её? Не минетчицу, а хорошую двадцатилетнюю  девчонку? Мне было её очень жалко. Ты же ничего не знаешь о ней. То, что она стала такой не её вина. Нашёл себе развлечение и только, нашёл себе забаву и больше ничем не интересовался. Всё не так просто. В УНР она работать не могла, Шендеровский держал её вроде скорой сексуальной помощи. Но это не могло продолжаться долго, ему надо было от неё как-то избавиться.  И то, что она появилась у меня, в какой-то мере спасло её.
Я как-то случайно  зашёл к Максимычу, ну ты его знаешь, начальник Шендеровского. Он уже знал, что я получил квартиру. Поздравил, мы налили по рюмке, и  выпили. Я сказал ему о цели своего визита, спросил его, где Шендеровский? Он засмеялся и сказал, что тот занят, но если я  Коле не помогу, освободиться он не скоро.  И отправил меня к нему. До его кабинета я не дошёл, встретил в коридоре. Непонятно почему, но он очень обрадовался нашей встрече. Сказал, что тоже знает о моей долгожданной радости, и уже приготовил подарок. Самым большим подарком от него  стала бы для меня сейчас его помощь: «мне нужно отремонтировать квартиру» — объявил я ему о своём самом заветном желании.
— Помогу, помогу, — пообещал он, — только пойдём к Максимычу и там обо всём договоримся. У меня кабинет сейчас занят.
— Ну что? Наелся? Сплавляешь друзьям? — спросил Максимыч, входящего к нему Шендеровского. О чём идёт речь, я не понял.
— Слушай, Максимыч, затрахала, сидит  у меня в кабинете целый день, мешает работать, люди смотрят.
— Так ты дай  ей работу. Ведь обещал? Она без работы.  Поэтому из общежития её выгнали, — «езжай к себе в Кронштадт» — говорят, — «блядей здесь и без тебя хватает». Денег у неё нет, работы тоже, жить негде. Работать тебе мешает? Так  ты её всё время под стол к себе загоняешь отсасывать. Посмотри, у неё губы распухли, конечно, мешает, если ты, когда кончаешь, лезешь на потолок.
— Да будет ей работа, вот на курсы какие-нибудь пошлём, получит другую специальность, пока ей где-нибудь надо перебиться, — рассердился Шендеровский.
— Да ты уже дал ей хорошую специальность, она теперь может работать профессиональной минетчицей, — стукнул кулаком по столу разъяренный Максимыч.
— Всё! Кончай базар, — закончил он дебаты  и перешёл к конструктивной части своего выступления: — Вот ему, — он показал на меня, — надо сделать ремонт. Пусть она этим займётся, помощь ты ей пришлёшь.  Пока поживёт у него, — захихикал Максимыч, — не всё коту масленица.
— Максимыч, ты опередил меня,- стал оправдываться Шендеровский: — Я как раз хотел ему сделать от нас подарок  на новоселье. Раздумывал, что лучше? Кошку, собаку или женщину? Остановился на последнем варианте. Увидишь её, не пожалеешь — обрадовал он меня.
—  Тем более Коля проверил и твоему здоровью ничего не угрожает. Зато сколько приобретений, — засмеялся Максимыч.
— Это называется без меня, меня женили, — пришлось  поблагодарить их за подарок: — А мое согласие, что не обязательно? — спросил я  сватов: — А подарок посмотреть?
— Дареному коню в зубы не смотрят, — хитро сощурившись, заулыбался Шендеровский: — И вообще от подарков отказываться не принято. Нас обижаешь. Я тебя прошу, как друга, забери девчонку, пусть она у тебя поживёт, тело класс, а как еб…. ! Я через неделю, другую  ей что-нибудь подберу.
— Кобеля или работу? — спросил я его.
— Не знаю, возможно, и то и другое, если тебе не понравится, и не оставишь себе. Но я уверен, будешь доволен. А как сосёт, как сосёт! Если надо механическую дойку заменит.
— У меня нет коровы. А х.. только один. Боюсь, она без работы останется, побежит на сторону.
Коля засмеялся: — Ну, договорились?  И потом она же тебе ремонт сделает. Она по специальности каменщик.
— Мне же не печку перекладывать надо.
— Она всё может, вот затрахал, ещё придирается, мне бы такой подарок кто-нибудь предложил я бы даже не раздумывал.  Ну, Максимыч, скажи ему что-нибудь.
— Хватит, надоело, — вмешался Максимыч, — зови девчонку, — приказал он Шендеровскому.

В кабинет к Максимычу вошла девушка и осталась стоять у дверей. За ней появился Шендеровский и прошёл к столу начальника, сел рядом с ним. Горела одна люстра, и по углам большого кабинета было темно. Темно было и при входе в него.
— Света, иди сюда поближе, и садись рядом с ним, —  приказал девушке Максимыч и показал на меня. Она прошла через кабинет и села рядом со мной. Мне было неудобно разглядывать её, и не было повода обратиться к ней, чтобы  хорошо  рассмотреть.
Максимыч распорядился: — Поживёшь пока у него, — он ещё раз показал на меня, — поможешь с ремонтом, посмотри, что надо сделать в новой квартире. Скажешь мне или Шендеровскому. В помощь  мы кого-нибудь завтра тебе пришлём. Всё. Решили твои проблемы? — спросил он меня.
— Спасибо.
— И  за подарок тоже?
— Конечно.

— Ладно, ладно, будет случай, рассчитаемся. Смотри, девчонку нам не испорти, — засмеялся он как-то чересчур  весело.
— Света, вон там холодильник, — показал  Максимыч в угол. Рядом стол. Сделай нам чего-нибудь выпить и закусить. И принеси сюда.
Света стояла у холодильника спиной ко мне в длинном, чёрном, лёгком, не для зимы пальто. Она наклонилась  что-то взяла в нём, распрямилась, повернулась лицом. Действительно фигура у девчонки была отличная. Длинные ноги, затянутые джинсами, грязно-голубого цвета свитер плотно облегал фигуру, обтягивал небольшую грудь и кончался чуть-чуть ниже пояса. Она наклонилась над столом, и свитер полез вверх, оголив втянутый живот. «Горячая девушка» — подумал я про неё. Света стягивала свитер на задницу, но  он упорно лез вверх. Я увидел её лицо, и только сейчас смог его хорошо  рассмотреть, и от удивления чуть не присвистнул. Оно не вписывалось ни в какие нормы. На него нельзя было смотреть без удивления. Его нельзя было назвать  некрасивым. Но на нём был чей-то грех. Назвать её лицо оригинальным слишком неточно. Как будто Создатель начал  своё творение с тела, а на лице споткнулся, кто-то помешал, и, не закончив лицо,  он начал заниматься другим делом.  А может быть, запил и вернулся к творению рук своих нетрезвым, у творцов, создателей прекрасного, это бывает часто, и закончить лицо, как положено, он уже не смог. Глаза разного цвета, такое случается у кошек, были прикрыты густыми светлыми ресницами; большие, они, казалось, слегка смещены относительно друг друга,  наверно от того, что одна бровь бежала от переносицы и  летела стрелой к виску, как будто, девушка не переставала удивляться чему-то, а другая выгибалась обычной надбровной дугой, небольшой нос хорошей формы, красиво очерченный рот, отчего-то припухшие, как у ребенка губы, лицо чистое, бледное, светлые волосы спрятаны под чёрной шапочкой. Света разогнулась от стола, посмотрела на меня как на пустое место или столб и продолжала резать рыбу, делать бутерброды,  потом поставила тарелки с ними на стол.
Я сказал, что мне надо идти.
— А никто тебя не держит, — успокоил меня Максимыч — выпей с нами на посошок и иди. Не забудь приданное. Я вот что хочу сказать, — решил он произнести что-то вроде напутственного  слова или пожелания в связи с моим новосельем: — Раз ты получил квартиру, ты должен озаботиться, чтобы в ней всегда присутствовала жизнь. И должен кого-то завести:  женщину, кошку, собаку, или всех сразу. Ты должен приходить домой, чтобы кто-нибудь тебя там всегда ждал. Может быть, подать тапочки, помурлыкать возле ног или завилять хвостом, радостно залаять. Ты сразу ощутишь домашний уют, любовь, ласку и заботу. Знаешь как это приятно? Ты будешь стремиться домой, а не как сейчас, пропивая последнее, шляться по кабакам, находиться среди незнакомых людей, блядей, с друзьями  гопниками. Вы напиваетесь для того, чтобы пороть чепуху, строить на песке замки, принимать неосуществимые решения, о которых забудете уже завтра. И чем больше вы пьёте, тем больше воодушевление и грандиознее планы, вам не нужен никто, вы самодостаточны, это помогает избавиться от одиночества, домой вы попадаете только затем, чтобы рухнуть в койку и забыть всё, о чём наболтали, потому что это всё ненужное, фантазии нетрезвого ума.
Заведи себе женщину, — Максимыч посмотрел на Шендеровского, они засмеялись: — В нашем дружном коллективе мы вырастили тебе верную подругу, — он опять засмеялся, — молодую, способную, ласковую, заботливую и сегодня передали тебе её из рук в руки. Я надеюсь, что скоро ты оценишь наш вклад в твоё семейное счастье.
Мы выпили.  И я стал прощаться.
— Коля, — попросил я, — выйдем со мной на минутку. Мне нужно тебя кое о чём спросить, так сказать, тэт а тэт.
Максимыч понял, о чём я хочу его спросить. Света стояла к нему спиной. Он покрутил пальцем у виска, махнул рукой и сказал:- Да всё у неё в порядке.
Коля добавил: — И на месте, сам проверял.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *