ЛИТЕРАТУРНЫЙ КАЛЕЙДОСКОП

Какой он, современный мир, по мнению автора? О коллизиях и безумии охватившем все человечество и многом другом, что приближает цивилизацию к самоуничтожению вы узнаете из сочинений различных жанров представленных автором на этом сайте. Возможно сайт инакомыслия найдет своего читателя и будет интересен многим нестандартно мыслящим людям.

Часть третья. Палата №6 |Глава восемьмнадцатая

Дни в сумасшедшем доме тянулись мучительно медленно, каждый день пребывания здесь отнимал у меня силы. Дома я принимал лекарства от аритмии, нитраты, витамины, аспирин — это была подобранная кардиологом, проверенная на практике, поддерживающая терапия. Болезнь терзала меня меньше и прогрессировала не так быстро.
При поступлении на отделение в разговоре с врачом я сказал ему, что у меня больное сердце, позже мне сделали кардиограмму, но пока лежал на нарах кроме слабительного других лекарств не получал вообще. Потом стали давать толчёную смесь. Из чего она состояла, можно было только догадываться. Знаю только, что мне день за днём становилось всё хуже. Я слабел не по дням, а по часам. И в первую очередь это затронуло  ноги. Мышцы ног не хотели слушаться меня, их размеры таяли на глазах,  они частично атрофировалась и не сокращалась. С каждым днём ходить становилось всё тяжелее. Мне казалось ещё несколько дней, и я слягу и больше не поднимусь. Временами меня охватывала паника. Из врачей никого не было видно. Почти ежедневно, в течение дня, во внеплановом порядке в палату, когда там находились больные, заходил заведующий отделением, один, что-то спросить у интересующего его больного, его появление напоминало налёт. Выяснил, что его интересовало, пошутил и исчез, пролетая по отделению дальше. Когда я пытался задержать его и обратиться к нему с просьбой, он словно глох и делал вид, что не замечает меня. Своими опасениями по поводу ног, я поделился с соседом, пережившим нечто подобное. Он сказал, что это от нервов. Мне должны назначить витамины и пирацетам.

— Держи себя в руках и не распускайся, — посоветовал он мне. Больше спи, а то я смотрю у тебя бессонница. Скоро на свободу, тебе есть чему радоваться. Тебя там вылечат. Ты забудешь всё, как дурной сон.

— А как же ты? Что будет с тобой? Я не верю, что ко всему этому ужасу можно привыкнуть. Что ещё могут сделать с тобой, испытывая твоё терпение. Всему есть предел, условия нахождения в этом очаге безумия, издевательств, подлости, тайн, могут  измениться и не в лучшую для тебя сторону, что тогда и в правду сойти с ума?

— Ну, ты не нагнетай страха. Я, по-моему, уже ничего не боюсь, ко всему готов, меня ничем не запугаешь, ну разве что если будут пытать. Испытывать на мне какие-нибудь новые психотропные средства, но это мало вероятно, так как незачем, у меня выпытывать нечего, всё что знал, рассказал, за что и поплатился тем, что нахожусь здесь. И потом, я уже не новичок. Насмотрелся, натерпелся, наслушался, приспособился, привык. Познакомился с большинством  новых «старожилов». Их мало, и находятся здесь не так долго, не то, что раньше, но все интересные люди. Тут сидел один антисоветчик все рекорды побил двадцать четыре года сидел, когда произошёл переворот, его освободили предложили все прелести жизни  в свободной демократической стране. Показали «Освободителя». Он посмотрел на портрет Ельцина, отхаркался и смачно, выбрав всю слизь, накопившуюся в трахее, от души  на картинку плюнул.

— Иуда, —  соплей, как печатью, заверил он подлинность своих слов и остался в дурдоме. Недавно умер.

Я беседовал с некоторыми из «старожилов». Из тех, кого посадила в сумасшедший дом уже новая власть. Сам понимаешь таких людей вместе даже в дурдоме не собирают. Все разбросаны по разным отделениям. С приходом татарина и его людей всё стало значительно проще. С ним всегда можно договориться. Он несколько раз сопровождал меня на процедуры в другие корпуса больницы, и там я встречался с некоторыми из этих «больных». Конечно, по предварительной договоренности, но об этом позже. У некоторых есть мысли и идеи совсем не бредовые и бесценные, как у шизофренников, в которых они числятся. Всё это заслуживает внимания, плюс информация, которой располагают, даже не верится, что они находятся в изоляции, сразу становится ясно, за что они здесь сидят. Эти люди потенциальная сила, свернуть шею, уродцу, незаконнорожденному общественно-политическому строю, у которого нет даже названия. Мутанту с самой плохой наследственностью, «не в мать, не в отца, а в проезжего молодца», пока он ещё не окреп. И смести поганой метлой с престола, на котором он ещё не утвердился, не легитимного временщика,  лжецаря Бориса. Они из тех, кто представляет реальную опасность, для захватчиков, помешать им отпраздновать десятилетие эпохи большого «хапка», превратившего эту разношерстную мразь в правящий класс со всеми атрибутами власти, и отметить десятилетие криминальной революции объединившей их всех: и воров в законе и олигархов и новых русских в преступное сообщество.

Ублюдочная власть справедливо полагает, что тех, кто владеет рецептом смены поганой власти нужно держать подальше. Они будут стремиться восстановить справедливость. Их не остановит ничто. Купить их нельзя. Серия их разоблачений, не даст  больше рулить Ельцину, под диктовку «семьи». Поставит под вопрос саму возможность его правления и дальше. Они прервут цепь подвигов слона в посудной лавке, перекроют олигархам доступ к закромам Родины. Тайное станет явным, когда страна узнает, что «король голый». Президент недееспособный маразматик, в стране правит «семья» и олигархи.

Благодаря этим людям, страна узнает всё о «семье», этой российской «Коза ностро», и её подвигах. У «семьи» и олигархов отберут то, что стало принадлежать им благодаря тандему, состоящему из маразматика-президента и педераста, премьер-министра Гайдара,  а также многочисленной дряни, окружающей «голого короля», этих людях «ниоткуда» внезапно появляющихся на политической сцене.

«Больных», с которыми удалось побеседовать, не устроит игра в импичмент. Ельцину предложат на выбор, вариант Чаушеску или добровольную отставку и тюрьму пожизненно.

Мои беседы с этими людьми прибавили мне оптимизма. Не всё так плохо, не всё так безнадёжно и у меня перемены могут быть не только в плохую сторону. И самое главное появилась цель, достичь которой значит, получить освобождение и теперь я знаю, ради чего я терплю этот ад и поверь мне, такого уныния, такого упадка духа, как у тебя у меня нет.

— И, если не секрет, как ты собираешься её осуществить? Каким образом выбраться отсюда?

— Помнишь кредо молодого капитана из книжки, которую мы все в детстве любили и читали по несколько раз от корки до корки? «Бороться, искать, найти и не сдаваться». Бороться с теми, кто держит меня здесь, они остались за стенами дурдома и командуют оттуда у них есть свои люди здесь среди врачей. Администрация, когда получает от них команды, встаёт по стойке смирно и делает под козырек и, тем не менее, капля воды камень точит, так и я посильно расшатываю линию их обороны. Путы на руках и на ногах слабеют, я это уже чувствую.

Искать, я тебе объяснил, что не все здесь безумны, тех, кто не потерял надежду выбраться отсюда и продолжить борьбу со Злом, временно одолевшим страну. Наладить контакты  с ними и вместе проторить дорогу к свободе. Они владеют информацией обладающей взрывной силой. Передать эту информацию гласности, значит освободить нас всех  здесь незаконно удерживаемых. Наконец, деньги решают всё. А они обязательно будут. Такая информация стоит дорого и покупатели на неё найдутся. В общем, ежедневно, заниматься кропотливой организационной работой  и успех по крупицам, я уверен, придёт. Итогом нашей работы кроме освобождения должно стать создание нелегальной организации из «сумасшедших» поневоле в этом нам помогут  наши друзья  и единомышленники, находящиеся за пределами дурдома на воле. С их помощью своё освобождение мы разыграем как по нотам. Добытая свобода станет следующей главой нашей жизни. Кое-что уже делается. Медленно не так как хотелось бы. Но надо помнить, что осторожность прежде всего, опричники всё из того же ведомства поменявшего вывеску, но не повадки не оставляют нас без внимания. Вот почему поспешать надо медленно. Провал — это смерть.

— Однако, сложный ты выбрал путь к освобождению.

— У меня нет другого

— Мне  кажется это так сложно и нереально, прости меня, но нелегальная организация, конспирация, единомышленники, связь с волей. Верится в это с трудом.

— Это потому, что ты ничего не знаешь, я тебя не посвящаю в наши дела специально, чтобы ты спокойно выбрался отсюда. Наш предприятие опасно, если кто-нибудь узнает, что мы снюхались, без труда найдут повод задержать тебя здесь и даже, если посчитают нужным, оставят надолго, и ты станешь вечным пленником, как мы. Как ты понимаешь нам это совсем не нужно.

— Очень хочется верить тебе. И время чтобы убедиться было достаточно, что это у тебя не приступ шизофрении и что это не сочинение больного человека, помешанного на политике, одержимого фантазией на актуальные темы, свихнувшегося на «ельцинизме».  Пример подобного рода рядом, наш сосед по палате, парень с больной спиной, что день и ночь рассказывает о блокаде Ленинграда.

— Шизофрения может быть и перманентной, — успокоил меня Саша: — «Майн Кампф» Гитлера, сочинение не одной ночи, а вдохновение одержимого, парализованного всепоглощающей идеей, шизофреника. Замкнутый в своей виртуальной реальности больной человек, далекий от насущных нужд народа, парящий в облаках со своими идеями сумасшедшего завоевать мир, создать тысячелетний рейх, он вдруг случайно попадает в больное место нации, попадает в её солнечное сплетение, становится ей нужен, его идеи овладевают массами, и он становится их вождём. Немцам вдруг становится мало места на своей земле, их гложет позор национального унижения  от проигранной войны и итогов послевоенного устройства, определенных в Версале. Обладая даром убеждения, он находит для них формулу счастья, его идеи оказывают гипнотическое воздействие на вчера ещё далёкого от политики простого немца и позволяют делать с цивилизованным народом всё, что хочет вождь. Мы видим добровольное сумасшествие нации и плачевный итог обмана. Казалось, такого больше не повторится и, тем не менее, сегодня мы видим кальку истории. Добровольное зомбирование народа огромной страны бездарным враньём, политизированных прохиндеев и тот же итог, развалины великой страны и позднее  прозрение её народа.

— Ладно, — сказал я, — оставим Гитлера с его шизофренией и с его сверхзадачами, овладевшими массами и его формулой счастья, для отдельно взятой страны и одного народа в покое. Это уже история. Гитлеру удалось многое, а в результате ничего. Восстановил против себя весь мир и проиграл. В лёгкости зомбирования нашего народа нет ничего удивительного. Другого результата не могло быть. Отделенный от остального мира железным занавесом, воспитанный на одной идеологии убеждённый политруками в её непогрешимости, вдруг пережил  прозрение, оказалось, что это не так. Идеологический вакуум должен был чем-то заполнен. Не умея, самостоятельно разобраться в представившемся широком выборе возможностей общественно-политического устройства страны, вот откуда лёгкость зомбирования, он доверился тем, кто громче всех кричал и больше всех обещал. Только что освободившийся от коммунистического рабства наивный, как олигофрен, готовый верить любому краснобаю, чего бы тот ни наобещал, не способный сам выбрать себе проводника, чтобы пройти посуху, народ выбрал Сусанина, с пьяной рожей Ельцина потому, что вокруг него было больше всего шума.  И теперь тонет в болоте из-за своей наивности, поверив пьяному проводнику-лиходею. Вытащить народ из болота задача нелёгкая. Но вполне по силам тем, кто всерьёз захочет заняться делом спасения страны и народа.

— Ваши усилия мне импонируют. Мне бы хотелось чем-то помочь вам. То, что ты не говоришь о многом, что у вас уже наработано это мне понятно. Зачем зря рисковать. Я, наверно, должен оправдать чем-то ваше доверие. С другой стороны для меня остаться здесь равносильно смерти. А любой мой прокол может задержать меня. Поэтому может быть не сейчас, а когда я выйду и немного приду в себя, я смогу более активно сотрудничать с вами. К сожалению, в этой стране раскачать народ на борьбу против злодеев, обманом захвативших власть невозможно, с учётом менталитета и исторического опыта это должны быть какие-то чрезвычайные условия, ибо его терпение безгранично. Это уникальный народ.

Я не могу, как при коммунистах, стоять в стороне и спокойно смотреть на то, что происходит в стране. Болезнь мешает мне занять активную позицию. Но посильную помощь ты, Саша, подумай, я, наверно, смог бы вам оказать, тем самым, хоть как-то поддержать людей пострадавших от власти, кого она боится, и упрятала сюда. Может быть, освободившись, они не утратят дух сопротивления и желание помешать, безнаказанно творить со страной всё, что взбредёт в голову ублюдочной власти. Я надеюсь, что бывшие «сумасшедшие» инициируют создание Боевой террористической организации, которая наведет порядок в стране.

Саша постоял подумал, внимательно посмотрел на меня сказал: — Ну, если это твоя позиция, она, наверно, во многом, совпадает с нашим видением способа переустройства власти, нам люди нужны, возможно, мы найдём что-нибудь и тебе, какую-то работу на воле, двигающую наше дело вперёд. Ты упоминал Гайдара, я не удивляйся, не спятил, встречался с ним, видел и слышал эту мразь. Был с ним рядом, из-за него нахожусь здесь. Об этом супермерзавце, продавшем душу дьяволу, разговор впереди. Тебе надо быть вдвойне осторожным, особенно после нашей с тобой беседы. Не вступай ни с кем в конфликты. У тебя пока одна задача, выбраться отсюда. Мы будем на тебя рассчитывать.

Утром, перед завтраком, когда прошёл обход, и можно было опять зайти в палату, Саша подвёл меня к молодому мужику, ему, наверно, было, лет тридцать пять, не больше, единственному больному, которого не выгоняли из палаты на время её уборки и обхода врачами. Его кровать стояла не как все, в ряд, а была развёрнута поперёк и спинкой упиралась в стену. И в этом не было никакого исключения, так поступить заставила реальность, отсутствие проходов между кроватями, больной ходил на костылях, и мог подняться с кровати только отжавшись на них, но для этого он должен был упереть их хотя бы в пол. Он лежал на не заправленной постели, под одеялом. Под головой, поперек изголовья у него лежали костыли, а на них была положена подушка. Голый по пояс он, как и большинство больных в палате, был разукрашен зеленкой. Лежал, положив руки под голову, и, увидев, что мы направляемся к нему, ожидал нас.

— Ну, — спросил он Сашу, — с чем пожаловали? Присаживайтесь на кровать.

Саша сел к нему в ноги, а я остался стоять. Представлять меня он не стал. Все в этой палате лежали уже не один день. Вроде незачем. Примелькались. И этого было достаточно. Больные не общались друг с другом, поэтому, как звать больного, к которому подвёл меня Саша, я не знал. Он представился сам:

— Олег. А тебя как звать? — спросил он меня. Мы познакомились. Он посмотрел на меня, улыбнулся и спросил: — За веревкой пришёл? Я смотрю плохо тебе здесь. Ночами не спишь. Всё шастаешь. На доске своей крутишься, Саше спать мешаешь. Не можешь привыкнуть? Хочешь повторить свою попытку уйти из жизни? Мы можем тебе помочь. Осечки, как у тебя, не будет. Правда, Саша? Подушка подойдёт? Саша навалится, я помогу, подержу, чтобы очень не дёргался, — засмеялся он.

— Я могу и обидеться, — надулся я на него.

— На здоровье. Вот испугал, — сказал Олег: — Умереть чего проще, а ты здесь оказался наверно плохо хотел. Тебя тут, поверь мне, научат радоваться малому, раем покажется твоя жизнь вне дурдома, а срать на персональном горшке высшим наслаждением.

— Кончай человеку душу травить, — попросил его Саша.

— Это вместо знакомства, пусть не обижается, психотерапевтическая  беседа, а то я смотрю, понурый всё время ходит, так ведь нельзя, загонит себя и домой не попадёт здесь останется.

— Я же не идиот, у меня нет постоянного ощущения эйфории, и не смеюсь на палец, и не кончаю на горшке, оттого, что выдавил из себя какашку.

— Слушай, Олег, мы пришли по делу, а не пикироваться, — напомнил ему цель нашего прихода Саша.

— Так и я по делу. Заведующий отделением хер на него положил, всё равно скоро выписывается. Помочь ему некому. Психотерапевты здесь не водятся. Выйдет и опять превратится в Гамлета, опять будет решать давно уже решенный вопрос: «Быть или не быть»?

— Вот поэтому я и привёл его к тебе, — сказал Саша.

— Так я же не психотерапевт. Сам инвалид, сам каждый день сражаюсь с собой, помнишь у Мандельштама, — спросил он меня: — «С кем протекли его боренья? С самим собой, с самим собой…».

— Ты же не дал мне слова сказать, напал на меня, за что-то пытаешься обидеть, — ответил я Олегу: — Решение умереть и попытка суицида были всерьёз, клясться и доказывать, что это было так, я не собираюсь. Не получилось оттого, что долго собирался, решил умереть не сразу, а в рассрочку, превратить суицид в свой последний на земле праздник. Конечно, всё глупо. Я хотел избежать страха и боли, но это наверно невозможно, когда ты полностью не выключен из жизни. У меня не было обреченности приговоренного, мне казалось, я могу сколько угодно долго оттягивать смерть, постепенно приручая себя к ней. Теперь я понимаю, что это не более чем неумная фантазия. А тогда я потерял сознание. Когда  очнулся, мне было страшно плохо, сил повторить суицид не было, я не мог больше мучиться и позвонил в скорую помощь.

— Ладно, ты не обижайся, я не хотел тебя обидеть, когда вокруг тебя сплошное скотство, черствеешь, вот и шутки у меня дурацкие. И потом, ты прости меня, но я не понимаю таких как ты людей. Я сам калека и в дурдоме уже два года, иногда всё становится настолько невыносимым и всё равно мысль о смерти мне противна, если закрадывается иногда ко мне. Я ведь тоже здесь не по своей воле. Помог одному мерзавцу занять на российском Олимпе не последнее место. Пришлось приложить много усилий, чтобы отмыть патрона, а тогда просто институтского товарища от грязи коростой висевшей на нём. Я знал о нём, естественно, всё. Придя «во власть» он не захотел видеть возле себя людей напоминавших ему его прошлое, ему показалось и этого мало, подонок пошёл до конца, жадный, и трусливый, киллера нанимать не стал, а отправил меня сюда, попросив здесь промыть мне мозги, сделать их стерильными. Тут было ретиво взялись за меня и даже имеются издержки интенсивного воздействия на мой мозг, вот видишь, теперь хожу на костылях, но ведь война за власть не прекращается ни на минуту, нашлись благодетели, которым понадобился компромат, который у меня на товарища есть. Решили мои мозги оставить в покое. Но самого не выпустили. И, похоже, про меня забыли. Теперь боюсь одного, как бы товарища не сковырнули и без меня. Тогда я буду никому не нужен. Что будет со мной? Вопрос пока остаётся открытым. Остались вот с Сашей наблюдателями той мерзости, которая творится здесь, информации никакой, читать нельзя, даже Библию, если родственники принесут, отберут. Чтение травмирует психику, ненужные мысли, бесполезное волнение, человек начинает думать, а это опасно. Кроме нас с Сашей разве что ещё нескольких человек постоянно находятся в сознании. Тут и читать некому, до них и Святое слово не дойдёт, разве что догадаются им жопу подтереть. Им ложки с кашей в рот засовывают и хер в руках держат, чтобы не мимо горшка.

Сюда один пацан бездомный, припадочный, настоящий волчонок, постоянно попадает. Скорая подбирает, его уже знают и везут сюда. Не знаю, почему к нам, а не на детское отделение. Воет, как настоящий волк, и всех подряд кусает. Если гадёныш вцепился зубами в задницу, как настоящий, бешеный пёс, старается вырвать из неё кусок мяса. Его даже татарин боится. Волчонок, когда туалет открывают, расталкивает всех начинает кусаться люди шарахаются, он врывается в него и сгоняет с горшка тех, кто его уже занял, поливает их мочой. Дождётся, что все зубы выбьют, хорошо если ещё молочные, тогда когда поменяет другими кусаться будет, а так навсегда успокоится, перестанет кусаться и как все, только кашку глотать будет.

Родственники эксгибициониста подарили отделению телевизор, ты видел, стоит в комнате отдыха, иногда удаётся посмотреть новости и видишь всё тоже. Всё та же  «куча-мала». Одни стервятники клюют других. Кремлёвский массовик-затейник не любит, чтобы одни и те же лица долго на экране мельтешили, периодически меняет заставки. Производит косметический ремонт, хотя самому уже пора на капитальный. Ну, у них же в Политбюро было принято сидеть в Кремле до тех пор, пока ногами вперёд не вынесут, и этот того же дождётся. А в стране всё по-прежнему. Реальная власть в руках отпетых негодяев. Столько желчи скопилось и уровень адреналина всё время скачет и тихое бешенство охватывает меня и тогда я забываю где нахожусь и о своей немощи. Мне хочется жить с ещё большей силой, чтобы однажды заварить бузу, в которой эти засранцы уже привыкшие к мысли, что будут у руля вечно, исчезнут.

Я разговариваю так откровенно с тобой только потому, что тебя подвёл ко мне Саша, с которым мы хлебнули здесь лиха, и я ему доверяю и хочу  сказать тебе, что в этой жизни надо испытать всё, что предопределено Судьбой, и горечь поражения тоже. Попытаться переломить судьбу найти новый смысл в жизни и если смерть нельзя победить, то её можно отодвинуть. Ты человек, ты не имеешь права покидать жизнь просто так от отчаяния, оно, как дурное настроение, проходит, а смерть не платье в магазине модной одежды, её не примеряют. Смерть только кажется, что имеет какую-то кармическую предопределенность и непостижима, как Бог, как Вечность, сама определяет у кого сегодня отберёт жизнь. Забирает жизнь у молодых и старых, больных и здоровых, она бессмысленна и справедлива, жестока и неотвратима, но в этом нет её заслуги, она всего лишь надсмотрщик и санитар, выполняет волю Всевышнего, присматривает за порядком на Земле, своевременным обновлением человеческого рода, заботится о его чистоте и будущем. Не подставляйся ей. Она не разбирает, не сортирует добычу. Ей один хер, что в куче. Её задача избавиться от дерьма. Несправедливость содеянного, это не по её части. Живи сколько тебе отпущено. Глупо не истратить жизнь до конца, а ещё лучше с пользой

Сколько нас будут тут держать, мы этого не знаем. То, что нас отпустят, вероятность этого ничтожно мала, мы обречены, и наше спасение в наших руках. А ты внушил себе, что из-за болезни выпал из жизни и можешь быть только пассивным её наблюдателем. Ты, даже сейчас, такой, какой есть, можешь принести пользу людям, включишься в нашу работу, мы проверим тебя в деле, я так понимаю, вы пришли ко мне не просто поговорить, ты хочешь заняться тем, чем заняты мы, помочь нам не только выбраться отсюда,  но и участвовать в работе нашей организации. Что ж у тебя будет такая возможность, только ты должен усвоить, что цена нашего дела огромна при любом его исходе. Победа или смерть, лозунг, но для нас он имеет практическое значение. Всегда существует мрачная перспектива возможного провала нашего движения, прекращения борьбы с режимом криминальной власти, применения репрессий к  его участникам, когда сумасшедший дом или застенки КГБ превратятся для нас в гестапо, и ты должен отчетливо себе это представлять и крепко подумать, прежде чем согласиться на сотрудничество с нами. Если ты боишься попасть в эту мясорубку, то лучше в неё не влезать. Оставим всё как есть. Поговорили и разошлись. Потом будет поздно, ты возьмёшь на себя определенные обязательства, станешь участником нашего движения со всеми вытекающими отсюда последствиями. Наградой участия в нашем деле для тебя может стать моральное удовлетворение оттого, что ты занимаешься полезным делом и опять в строю, мало того участвуешь в политической деятельности, цель которой  свергнуть ненавистный антинародный незаконнорождённый режим. Ты опять будешь жить, дышать полной грудью, к тебе вернуться утраченные за ненадобностью чувства: волнение, страх, тревога, радость. У тебя будет насыщенная событиями опасная работа, не будет одного, одиночества и пустоты  проживаемых дней. Цель, которую мы поставили перед собой, позволит ощутить братство людей, уверенных, как и мы, в победе. И потом, как говорил вождь всех народов, уважаемый мною, за то, что создал, а не развалил государство, наше дело правое и мы должны победить. Даже если ты приносишь на алтарь Отечества в жертву свою жизнь, это, наверно, лучше, чем отдать её просто так, потеряв всякую надежду что-либо в ней изменить.

Олег перевёл дух и сказал: — Сейчас мы пойдём и позавтракаем, если там ещё что-то осталось. Потом уже конкретно поговорим о том, как будем добиваться и какими средствами поставленных целей. Собираться вместе нам часто не следует. И так этот педик-стукач, прислушивается к тому, о чём мы говорим.

Вот говорят, давайте педерастов простим, статью в уголовном кодексе вымараем. И будем относиться к ним как к нормальным людям. Подумаешь не та сексуальная ориентация. Дело вкуса и только. Нет тут дело глубже. Ты знаешь, или слышал хоть об одном порядочном человеке, страдающем извращённой тягой к мужеложству. Когда либидо человека перемещается в задний проход, вся грязь этого места перемещается в голову и жопа начинает командовать человеком. Разве может из этого получится что-нибудь хорошее? Были Содом и Гоморра, и Бог проклял погрязших в грехе людей.

Гомосексуализм, чтобы не говорили, обычная сексуальная патология, но возникает она не на пустом месте. На каком-то этапе развития психики человека, чаще всего в  детстве, происходит спровоцированное кем-то или само по себе отклонение в сексуальном развитии ребенка. В основном же, это следствие целенаправленных развращающих действий педофилов. Эта тема исследована вдоль и поперек и всё же подход к ней однобокий, в основном, с точки зрения сексопатологии, спорят заболевание это или добровольное помешательство.

Сексуальная жизнь педераста вырабатывает у него черты мерзавца. Педераст не может быть порядочным человеком в силу своих сексуальных наклонностей. Не только необходимость, из-за отношения общества, скрывать свой порок делает из него подлеца, сама половая жизнь двух мужиков отвратительна, кроме того, она влияет на психологию поведения педерастов в социальном плане. Половая ориентация и половая  роль в паре любовников заставляет их вести себя и в обществе соответственно. Пара педерастов-любовников — это  какой-то отвратительный нонсенс. Особенно омерзителен тот, у кого задница становится местом удовлетворения его сексуальных вожделений, кто подставляет её партнёру, чтобы тот своими фрикциями прочистил ему  жопу и они оба кончили.

В столовую мы пришли к «шапочному» разбору. Бомж, калека без ног, отрезанных по самые яйца, доедал нашу кашу. Тарелки стояли на полу и он, как собака, низко склонившись над одной из них, вылизывал последнюю. Облизав её и собрав остальные, поставил их на стол у раздачи. Баба, санитарка, стоявшая на раздаче, увидев нас, заорала, что у неё ничего нет. — «Спать надо меньше», — сказала она. Потом сжалилась и выделила из бидончика с кашей, который приготовила домой, наверно, собаке, по ложке слипшейся, пустой, без всего, перловой каши, на которую было противно смотреть, а не только есть. Налила пойла с запахом кофе, дала по куску хлеба и захлопнула окошко. Я был голодный, но эту мерзость есть не стал и отставил тарелку.

— Какой гордый, — сказал Олег, забирая мою порцию. Запихал кашу в рот, она у него, как у удава, перекатилась через кадык, и исчезла, провалилась в пустую утробу. Олег запил её пойлом, хлопнул рукой по столу и всем довольный, сказал: — «Хорошо,  вот только мало».           С лестницы, открыв дверь своим ключом, вошёл татарин. Как всегда в кепке он хотел пройти мимо нас, но Олег остановил его.

— Витёк, подожди, есть разговор.

— Ну, чего тебе, мне некогда, говори скорей — сказал татарин, но задержался у нашего стола. Чувствовалось с Олегом у них тоже неплохие отношения.

— Слушай, не трогай нас, мы посидим здесь, надоело лежать в палате, а здесь прёт зелень в окошко, сидишь, как в беседке, темно, тихо, тянет подремать. Дай отдохнуть, почувствовать себя на минуту человеком.

— Чего захотел. Для этого не надо было попадать в сумасшедший дом. Сам виноват.

Татарин снял кепку, у него были густые прямые, черные, сопливые от грязи волосы, зачёсанные назад. Почесал ею «репу», решая для себя трудную задачу, надел кепку на голову спросил: — Сигареты есть? Олег курил  и сигареты у него были. Он дал несколько штук татарину.

— Сидите, — разрешил он. Мне что, вы не мешаете. Только ты же знаешь, сейчас в столовой убирать будут: вынесут  столы и стулья, станут пол мыть.

— Скажи, чтобы нас не трогали, — почти приказал ему Олег.

— Хорошо. Сегодня все на конференции и врачи и медсестры, из всех районных диспансеров врачей пригнали, будут говорить о чём-то важном, о депрессии. Этим заболеванием страдает каждый второй житель страны, сказал мне заведующий отделением. Распространенность заболевания угрожает, чуть ли не национальным интересам страны.

— Ну, конечно, не надо доводить страну до такого состояния, — посочувствовал заботам власти Олег.

— Я думаю это надолго. Так что, «сидите не совейте в моём Моссовете», — неожиданно огорошил нас цитатой пролетарского поэта татарин и хитро улыбнулся.

— Татарин, ты что, в школе учился? — спросил его Олег.

— «Мои университеты» — зона. Там всему научили. А Маяковского я люблю, хороший поэт, — засмеялся татарин: — Ладно, сидите, никто вам мешать не будет, заговорщики, — сказал он, повернулся и ушёл.

— Вот выдал, — удивился Саша, а прикидывается дурачком: — Татарин убил или украл? — спросил  он Олега.

— Говорит, свинью убил. У них, как и в России, их, тоже много последнее время стало. Без свиней и грязи, кондового свинства и воровства, как особой, исключительно монопольной, национальной черты россиян, считает татарин, разговор о менталитете русских будет неполный. Все беды русских от этого. Бог разрешил войти бесам в свиней, чтобы глупые животные с крутизны в озеро бросились и потонули, и вместе с ними сгинули бы бесы, а глупые русские поселили свиней рядом с собой. Да ещё и жрут их. И нация выродилась, превратилась в сатанинское отродье. Татарин говорит, не мог смотреть как тупое рыло не то свиньи, не то сатаны, легионера из Кремля, командует народом, под которым Россия была триста лет. Сосед  дома, тоже татарин, стал пить, есть свинину, к его жене приставать, перестал молиться, забыл  Аллаха, татарин не смог перенести всего этого и зарезал его как свинью. И сел на нары. Зато одной сатаной стало меньше, считает он.

— А был сельским учителем, читал детям Маяковского. Поэт, уверяет татарин, не ел свинины. Ты этого не знал? — спросил меня Саша и засмеялся: — Нет. Я знаю, что он жил в Грузии, отец укололся швейной иглой и умер от заражения крови. Береги себя и не штопай носки ржавыми иголками, проинструктировал я Сашу по техники безопасности домоводства.

— У меня носки, из такого же материала, как и платье, у короля из сказки Андерсена. Ты этого не заметил? — показал он мне голую ногу.

— Кончайте трепаться. Доедай свою отрыжку собаки и проваливай, — Олег стал выпроваживать Сашу: — Не мешай нам. Или сиди тихо, я буду говорить, ты не встревай.

Саша доел свой завтрак, зажмурившись, ничего не говоря по поводу еды, сказывалась привычка, он забыл, как выглядит пища, которую едят, а не глотают от голода, как в блокаду столярный клей. Он посмотрел на меня и сказал:

— Не будешь есть, подохнешь, не дотянешь до дома. Вид пищи ненужная роскошь главное содержание и убеждённость, что ешь вкусную и здоровую пищу, развивай воображение, вспоминай картинки из книги, вышедшей большим тиражом,  для народа, по рекомендации Сталина: «О вкусной и здоровой пище», последнее издание её было в 1953 году, — засмеялся он: — Ну, ладно, я пошёл, оставляю вас, беседуйте, — встал и пошёл в палату.

Мы остались одни. Олег посмотрел мне в глаза и сказал: — То о чём я тебе собираюсь поведать, вряд ли будет для тебя каким-то открытием, или чем-то секретным, о чём ты ничего никогда не слышал. Путь, который мы избрали для борьбы с великим Злом, поразившем страну, как ржа, саранча, или стихийное бедствие, методы, которые собираемся использовать, чтобы его уничтожить — всё это давно и успешно применяется в мире, и даже в нашей стране. Так что это не какое-нибудь, «ноу-хау», мы идём хорошо проторенным путём, и с хорошо подготовленной почвы собираемся  бороться  с ненавистным антинародным режимом. Вряд ли есть один универсальный метод освобождения заложников. Всё зависит от ситуации и её масштабов. В нашем случае в заложниках у террористического государства и его правящей клики оказался народ уже исторически обреченный попадать из-под одного ярма в другое. Это перманентное состояние можно рассматривать как тяжелую хроническую болезнь целого народа огромной страны. Иногда, когда нет другого метода, и врачи не знают, как  вылечить больного, прибегают к последнему средству так называемой шоковой терапии. Но эта не та терапия, от которой стонет народ, шоковая терапия по Гайдару, в основе которой лежит беззаконие, безнаказанность, подлость и полное отсутствие каких-либо сдерживающих моральных принципов. В нашем случае освободить народ от рабской покорности, от чувства унижения, привить достоинство, пробудить национальное самосознание, и самое главное научить его сопротивлению можно только с помощью терроризма, направленного против злодеев во власти. Кстати Россия  родоначальник в использовании терроризма, как наиболее эффективного метода вооруженной политической борьбы.

В дореволюционной России терроризм, к сожалению, приобрёл печальную славу и негативное отношение народа к бомбистам, а также не был принят  радикально настроенными кругами политиков России. Идеология терроризма рассматривала применение террора, как необходимое и единственное средство достижения конечной цели, захвата и смены власти, программой установки партии эсеров. Ключевой пункт программы — убийство царя и его сатрапов. Эту акцию осуществляла созданная эсерами террористическая организация. Решая задачу смены политического строя в России, таким образом, террористы только дискредитировали себя. Вера народа в то, что царь — это продолжение на земле Бога и вся власть от Него была несокрушима. И всё, что было направлено против царя и его сатрапов считалось богопротивным.

Хотя террор самый эффективный метод решения неотложных практических  задач, своего рода «скорая помощь» народу,  этот потенциал специфического вида вооруженной борьбы с властью в дореволюционной России использовался достаточно в скромных масштабах. В узко партийных целях: для пополнения партийной кассы, когда путём экспроприации добывались нужные денежные средства, расправы с предателями и жандармами; террор успешно и много раз  применялся большевиками.

У нас в стране терроризм должен быть реабилитирован. Я считаю, что у России нет другого способа как только с помощью террора выбраться из тупика, куда загнали её, сделали заложником своих геополитических и экономических амбиций отечественные и иностранные последователи теории обскурации России. Из теории, превратившейся в реальность, следует, что развал России продолжится. Уже в ближайшее время ей грозит потеря государственности, раздел на колонии принадлежащие США, Китаю, европейским странам. Весь Кавказ станет колонией Турции. Ещё совсем недавно могучая империя скоро превратится в сырьевую базу промышленности развитых стран. Народ окажется в резервациях, его ждёт нищета, болезни, смерть. И в конечном счёте исчезновение как этноса с карты народонаселения  Земли.

Россия удивительная страна, она когда-то чем-то прогневила Бога и оказалась проклятой им. Изумительная по красоте, богатейшая по сырьевым ресурсам, она оказалась населена народом, вся история которого связана с унижением властью, иноземными захватчиками и геноцидом. В результате появилась нация, ведущими типологическими признаками которой, стали рабская покорность, лень, воровство, пьянство, вырождение. И как результат потеря пассионарности, её темпы были ускорены «прополками» Сталина.

Всё, что есть в этой стране промышленность, культура, искусство, создано европейскими народами, их лучшими представителями. Последние триста лет Россия обязана своими успехами, прежде всего, немцам и итальянцам. Влияние неметчины на Россию огромно. Триста лет на Российском престоле восседали немцы, и это не могло не иметь исключительных (в основном) положительных последствий. Политика фритредерства принесла свои плоды.

Вытравить из себя раба видел в этом основную задачу русского человека А.П.Чехов. Коммунисты превратили рабство в хроническую болезнь и не собирались лечить от него народ. Таким он достался нынешним победителям. Влезать в эту проблему: победителей и побежденных, от которой, когда начинаешь в ней копаться, тянет блевать, я не хочу. Её придётся затронуть лишь потому, что она понадобится нам в свете той проблемы, о которой мы говорим.

С народом, который хочет жить хорошо, но большинство не знает, что для этого нужно, который хочет на ёлку залезть и жопу не ободрать, который совсем недавно знал только одну партию, КПСС, с таким народом хорошо играть в «лохотрон», это сразу уловили пришедшие к власти прохиндеи. Потому что восемнадцать миллионов человек, членов партии, Устав и Программу партии зубрили, не интересуясь содержанием,  потому что совершенно искренне верили в то, что партия существует только для того, чтобы пристроиться к синекуре, и с её помощью куда-то пробиться в жизни.

Партия — палочка-выручалочка не больше, думали они, и как только партия перестала им это гарантировать, она рассыпалась. Прохиндеи срочно создали десяток никому неизвестных карликовых партий, чтобы наверняка, по партийным спискам, выбрать в Государственную Думу своих людей, и нашли лейтмотив своих предвыборных обещаний. И превратили выборы Президента, депутатов в государственную Думу, выборы в краевые и другие выборные органы в профанацию. Что хотели то и творили. Народ всё по старой традиции «одобрям». И, наконец, получил то, что имеем. Это называется: «А по утру они проснулись» или в другом варианте «Не ждали».

Игра в «лохотрон» и период предвыборных обещаний остались позади. Все получили, что хотели. Теперь есть время  отработать «лохотрон» до совершенства, выборы превратить в практическую дисциплину по захвату власти. Гайдаром уже создан под нейтральной вывеской Институт экономики переходного периода, который займётся отработкой всех проблем связанных с выборами. Конечным продуктом, который создаст институт, будет  теория захвата власти в условиях России. Она будет изложена в  учебнике, который выпустит институт.  Его, как в своё время Устав КПСС, будут учить наизусть  прохиндеи всех мастей, независимо от партийной принадлежности, ибо партийные программки не более чем книжки для детей «Раскрась сам». Когда дело коснётся  практической стороны выборов, победят не те, кто пользовался  при достижении своих целей программными обещаниями, партийной рекламой, а те, у кого будет сила, много денег,  тактика и стратегия партии. «Техника захвата власти» — возможно, так будет называться сочинение Гайдара.

Для тех, кто будет контролировать выборы,  они превратятся в сверхприбыльный криминальный бизнес. Кресло президента, депутата Думы, любая другая выборная должность, будет предметом обычной сделки по купле продаже специфического товара, который имеет стоимость и приносит доход. Возможно, уже сейчас, где-то есть прайс-лист на всю политическую конъюнктуру от  президента до последнего посла России, где-нибудь в Тринидад и Тобаго.

Спрашивается, зачем народу вообще нужны такие выборы. Он получает «кота в мешке», нового узурпатора и самодура  и «неприкасаемых» из олигархов и новых русских, купивших свою неприкосновенность, манипулирующих властью как им заблагорассудится, естественно, в целях своего дальнейшего обогащения.

За что ни возьмись в системе власти названной, как будто в насмешку демократической, всё прямо или косвенно попирает интересы народа, направлено против него, и только изощренная ложь, переплюнувшая геббельсовскую пропаганду, рассчитана на него, как и программы  СМИ зомбирующие население, и, прежде всего, молодёжь. Первые «демократические», а потом и другие, выборы народ проиграл. Он увидел «народных» избранников в деле и дряхлеющего на глазах царя Бориса, для которого быть лидером страны, сделать для неё что-нибудь полезное непосильная задача. Единственным его развлечением стали рокировки в среде своего окружения, но народ, опять остался нем и стал привычно ждать, когда  президента, как когда-то членов Политбюро вынесут из Кремля вперед ногами, на погост у кремлевской стены. Может быть, тогда что-то изменится к лучшему, опять надеется он.

Поднять такой народ на вооруженную борьбу, смести власть нуворишей, дело совершенно бесперспективное. Нужны другие нетрадиционные, экстраординарные методы воздействия на преступную верховную власть и камарилью вокруг неё и силы способные изменить убийственную политическую и экономическую ситуацию в стране. Налицо в стране политическая катастрофа. Народ  готов и дальше терпеть унижение и нищету, и не способен к политической не говоря  уже о вооруженной борьбе с властью объединившейся в солидарный блок вурдалаков из нуворишей и криминалитета.

Террор (лат. terror  страх, ужас) — политика устрашения, подавления противников насильственными мерами, террористическими актами, вплоть до физического уничтожения.

Единственный выход из сложившейся политической, социально-экономической ситуации в стране иметь противовес преступной власти, террористическую организацию, которая будет противостоять экстремизму власти направленному против народа. Она не допустит ухудшения его положения, возьмёт под свой контроль деятельность Президента, правительства, Государственной думы, прервёт выборный «лохотрон», будет контролировать выборы, восстановит справедливый выборный демократический процесс. И будет гарантом баланса сил необходимого в противостоянии с антинародной властью, заставляя её действовать в интересах большинства народа.

Ясно, что борьба с властью может быть только вооруженной. Мы видим, что происходит с безоружным народом сегодня, не имея «крыши» он подвергается постоянному ограблению властью. Терроризм имеет в стране историю, но не имеет корней.

Социал-революционеры, их партия, одна из первых была уничтожена Сталиным. На сегодня в стране по терроризму, кроме исторических архивов, воспоминаний террориста Б.Савинкова и недоступных нам архивов КГБ ничего нет. По существу Российскую террористическую организацию приходиться организовывать с чистого листа.

Существует практика религиозного террора в Чечне имеющего совершенно другую идеологическую направленность. Сама практика кровавого исламского терроризма неприемлема, чтобы использовать её в работе той террористической организации, которую мы создаём в России. Там терроризму служат звери в человечьем обличье им безразлично кому перерезать горло барану или человеку. Это фанатики-исполнители, не больше. Нам такой террорист не нужен.

Нам не нужна кровь. Если можно обойтись без неё мы будем делать всё, чтобы её не было. Простые люди страдать не должны. И заложниками они никогда у нас не будут. Достаточно чиновной сволочи и других прохиндеев, чьей жизни не жалко. Мы должны стараться не проводить акции устрашения с большим количеством жертв. Удары по власти должны быть точечные. Конкретно по носителям зла. Я не исключаю отстрела коррупционеров: депутатов Госдумы, чиновников из правительства и президентского окружения, но прежде чем кто-то из них  получит пулю в лоб у нас должно быть доказательство его вины.

Впору вспомнить евангельскую притчу, о виноградной лозе: «Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой — виноградарь. Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает; и всякую приносящую плод, очищает, что бы более принесла плода». Отечественный организованный терроризм должен стать для России таким виноградарем.  «Богу богово», однако, видимо у Всевышнего забот хватает, раз оставил страну без присмотра, и мы поможем Ему. «Виноградная лоза» захирела, одолела виноградник тля, наша задача очистить от неё страну.

Отсутствие отечественной теории терроризма, создаёт определенные трудности в работе по созданию Боевой террористической организации.  Нет пока и современной отечественной идеологии терроризма, и она должна быть срочно создана. Это будет документ, который промоет власти мозги, заставит уважать отечественный терроризм, как любую другую политическую организацию и самое главное объявляющий ей, что в России появилась организованная  сила, с которой придётся считаться всерьёз. Вместо заявления с думской трибуны о начале своей практической деятельности мы провёдём какую-нибудь акцию устрашения. Скажем, взорвём Кремль со всеми его обитателями.

Олег сказал об этом совершенно спокойно и засмеялся.

— Шутка, — добавил он, но начать с чего-то придётся. Столько гнойников, столько разбойничьих гнёзд, и все достойны того, чтобы их уничтожить, так что долго выбирать с кого начнём, не придётся.

А пока нужно готовить боевиков, может быть обращать в свою веру тех, кому не безразлично будущее страны, и кого власть сегодня вынудила заниматься преступным бизнесом. Это их хлеб, они делают единственно, что умеют, за деньги отстреливают мерзавцев. Наша задача заставить поверить их в наше дело, привлечь на свою сторону, направить их способности в нужном направлении, бороться со Злом, «отсекать не приносящую плода ветвь».

Особым направлением в деятельности террористической организации станет  возмездие тем, кто сделал для страны всё что мог, чтобы она оказалась в том положении, в котором находится сегодня. И, прежде всего, оно настигнет бывших руководителей государства. Ельцин, Гайдар, Чубайс и другие должны получить по заслугам. Обычно за любую выполненную работу производят расчёт. С этими мерзавцами почему-то не рассчитались. Кроме Ельцина все они покинули политическое поле, ушли в тень, благополучно занимаются бизнесом, наукой, пишут книги. Эти отечественные современные Макиавелли ещё не старые люди, полны сил и возможно лелеют мечту в недалёком будущем, вернуться на Олимп власти, в политику. Что стоит Чубайсу купить место президента страны? Ничего. У Гайдара, несомненно, тоже есть заветная мечта. Возможно, скоро он её озвучит. Чтобы этого не произошло надо поторопиться произвести с ними расчёт. Это задача палачей нашей организации. Никто не должен уйти от справедливого возмездия. Кроме того, это повысит наш рейтинг. Мы должны будем заботиться об общественном мнении, оно должно быть всегда на нашей стороне. Наши дела должны вызывать одобрение населения. И никакая бешеная контрпропаганда, которую развернут по указке своих хозяев средства массовой информации (СМИ), не сможет навести тень на нашу деятельность тем более опорочить её.

Отдельный вопрос об инструментах возмездия. И вообще об оружии террористической организации. Придерживаясь принципа как можно меньше крови, основным оружием террориста станет автомат Калашникова и то больше для устрашения, а также  для проведения масштабных акций. Ликвидация преступников будет производиться обычным стрелковым оружием с оптическим прицелом, наиболее удобным для  исполнителя. Взрывчатка, мины различного принципа действия, управляемые с часовым механизмом, дистанционные, здесь нам никуда не деться и они должны быть у нас, как в любой другой террористической организации.

Остро будет стоять вопрос финансирования нашей деятельности, естественно, спонсоров мы не дождёмся. Чем природа не захочет делиться с нами, мы должны будем взять у неё это сами, приблизительно так, говорил великий натуралист И.Мичурин. Основу банковского капитала в России составляют денационализированные золото-валютные резервы прежнего государства. Когда власть выпала из одряхлевших рук коммунистов различные отечественные хищники и проходимцы, с благославления Гайдара их присвоили и разорили великую страну и её народ.  Мы должны будем  убедить потенциальных спонсоров вернуть часть награбленные средств, и финансировать российский организованный терроризм или придётся взрывать их банки. Другого варианта у нас не будет. Мы должны будем заявить об этом открыто, чтобы новоявленные банкиры толстосумы готовились к экспроприации заранее. Банкиры неглупые люди, все учились в школах, а некоторые из «молодых и талантливых», детей тех, кто грабил страну, в которой они родились, успели поучиться за рубежом. Они должны знать, что экспроприацией экспроприаторов занимался сам товарищ Сталин, это был талантливый террорист, а потом вождь и учитель советского народа. Так что в этом ничего нового нет, просто повторение хорошо забытого прошлого. Банкирам придётся смириться со своею судьбой до лучших времен, когда обстановка в стране более или менее нормализуется и народ заживёт лучше. В противном случае частая смена банкиров негативно отразится на стабильности положения банков и их депозитах.

Коммунисты, в своё время, обещая советским людям при их жизни рай на земле и те говорили о некоторых условиях, выполнение которых гарантировало его пришествие. Так к 1980 году должна была быть построена материально-техническая база коммунизма.

Любое строительство, начинается с фундамента, террористическая организация не исключение, её функционирование может быть успешным только после создания  базы с соответствующими  материальными, финансовыми, людскими и иными ресурсами. Специфика создания и деятельности нашей организации требует иметь сеть разветвленных и хорошо подготовленных специализированных баз обеспечивающих  всем необходимым подготовку и деятельность террориста. Это самая сложная часть нашей программы. Мы должны иметь базы подготовки террориста, рассредоточенные склады с различными видами вооружения и боеприпасов; базы, где в постоянной, боевой готовности будут находиться наши люди. Последнее, наверное, самое сложное. Сделать незаметным пребывание где-то, кроме глухой тайги, вооруженных отрядов людей, в современных условиях почти невозможно. Как это будет обеспечено, я не знаю. Но это уже практика работы террористической организации и задача тех военных специалистов, которые будут работать с нами.

Современные системы связи делают многое раньше невообразимое  возможным. Ты должен понять это всего лишь обзор той проблемы, которой мы заняты и в ближайшее время собираемся решить. О конкретных делах, что уже сделано, я тебе не рассказываю. Не могу, не в праве, да и сам многого не знаю. Нельзя спешить, но и оттягивать начало деятельности организации нет смысла, так как в полном объеме задуманное придётся решать в рабочем порядке. Нужны первые акции. Как говорил Ленин, сначала ввязаться в драку, а там посмотрим. И ещё, тоже он говорил: «сегодня рано, а завтра будет поздно». Надо учесть, что ждать нас, пока мы будем готовы, никто не будет. В КГБ никогда не было приличных кадров, это всегда была синекура, организация бездельников, тихарей, мерзавцев, садистов, пьяниц. В СССР им работать было легко. Их жертвой мог стать любой невинный человек. Обвинения, у кого была хорошо развита фантазия, лепили, выдумывая, прямо из головы, другие не тратили время и пользовались готовыми шпаргалками из архивов ГПУ.

— Я думаю, — сказал Олег, — продолжая наш разговор, — что с тех времен в стиле, методах, подборе кадров, в этой организации мало что изменилось. Ушли на заслуженный отдых те, кто создал  сомнительную славу этой организации, имитировал  бурную деятельность КГБ, наводнил страну шпионами, антисоветчиками, вредителями и предателями, придумывал громкие дела, создал отряды спецназа для борьбы с терроризмом. На самом деле это, по сути, были подразделения международных террористов, выполняющих задания в других государствах, они вмешивались в их внутренние дела и даже, как это было с Амином в Афганистане, меняли правящие режимы на  лояльные к СССР. Бен Ладен был потом. Международный терроризм начал своё шествие с территории СССР. В собственной стране был запуганный, затравленный КГБ народ и делать огромной карательной машине было нечего. Всё высасывалось из пальца.

На самом деле другой работы, кроме травли учёных, писателей, поэтов, музыкантов, тех, кого называли антисоветчиками, у КГБ, в последние годы до развала СССР не было. В 1991 году народ пытался штурмом взять оплот КГБ, его главную базу на площади Дзержинского, но до конца дело довести не удалось. У кого-то в голове из «гэбистов» нашлась пара извилин, и народ отвлекли сносом памятника Дзержинскому. Архивы КГБ остались целы. И теперь никто не узнает, какой кровавой бесполезной работой занималось это ведомство. По количеству крови выпущенной здесь, славные чекисты могли бы поспорить с Малютой Скуратовым и его опричниками. Немцы оказались умнее. И памятника Э.Хонекеру, надёжному вассалу Кремля, перед штази не было, ничто не отвлекало, и они разгромили архив охранки Восточной Германии. Там говорят, нашли много интересного.

Что изменилось в КГБ сегодня? Техническая база, вооружение и люди.

И направленность работы. Не стало антисоветчиков. Не стало того, что составляло основу деятельности КГБ. Выпал огромный объём ненужной, преступной работы держать в стране под колпаком всех и каждого в отдельности. Но ведомство не стало меньше, не сдало ни квадратного метра площади, по-прежнему в центре Москвы. По-прежнему ненавидимо и неуничтожимо. Опять все при деле. Опять борется с народом и охраняет новую власть. Теперь это охрана VIP персон: высокопоставленных прохиндеев из Кремля, из правительства, Госдумы. Раньше достаточно было одного 9-го Управления, теперь этим занято чуть ли не всё КГБ. Сколько людей занято ерундой. Вместо того чтобы охранять стирающиеся, беззащитные границы государства, сокращающегося как  шагреневая кожа, бороться с международным терроризмом, служить Родине, они служат холуями. Одна Чечня достойна стать головной болью всего КГБ. Но опричники бздят, сидят, протирают штаны в кабинетах, в центре Москвы, а там погибают другие, пойманных бандитов им привозят на Лубянку и они здесь их допрашивают.

Я думаю, сегодня кадровый состав КГБ (ФСБ), это продукт своего времени. Понизился профессиональный уровень, преданность работе не может идти ни в какое сравнение, с тем усердием, страхом и самоотдачей, с которыми работали  в этом ведомстве до них, палачи и садисты, когда пачками допрашивали и мучили людей. Стало возможным предательство, и оно не столь уж редкое сегодня существует, раньше это были единичные случаи.

Одно из немногих достижений КГБ и сегодня ФСБ, это отряды спецназа, вооруженные до зубов, натренированные, натасканные на людей, как овчарки. Зомби, у которых перед глазами кроме цели, которую надо уничтожить, ничего нет. Система подготовки как серная кислота выжигает в них всё человеческое, всё ненужное, мешающее убивать.

Во всём остальном они ничем не отличаются от того поколения людей, которое получило воспитание при новой власти, и одержимо его пороками. Общечеловеческие моральные принципы, особенно, такие как совесть, долг, честь, подвергнуты у них кастрации. Ограниченный интерес к знаниям, убогий кругозор, духовная пустота и их бог, золотой телец, которому они все поклоняются. Эталон и мерило всех в мире ценностей. Индикатор, определяющий все поступки в их в жизни, включая предательство. Что ж это издержки времени, когда воспитание быть иным не могло, так как получили они его от тех, кого охраняют, кто пытается строить государство на крови расстрелянного парламента. Маяковский писал: «Вам ли, любящим баб, да блюда жизнь отдавать в угоду?! Я лучше в баре блядям буду подавать ананасную воду!». Они пока этого не понимают. Служат и охраняют  исправно и если прикажут, отдадут свою жизнь за тех, для кого убить значит сделать доброе богоугодное дело.

Итак, надо  начинать действовать, стране изнемогающей от всевозможных кровопийц, необходима экстренная помощь, и радикальная терапия, дающая быстрый эффект, который повергнет в шок власть нуворишей не ожидавшей организованного отпора, уверенной в своей безнаказанности  и отсутствии в стране вооруженной оппозиции. Его может дать только обоснованный, целенаправленный террор. Он эффективен, нагляден и устрашающ. Как только мы начнём действовать мы сможем решать любые локальные и глобальные задачи. От казни коррумпированного депутата, по вине которого вместо сквера и детской площадки строят элитный дом до изменения курса правительства, смены приоритетов финансирования, например, направления средств бюджета на  ликвидацию нищеты, а чтобы в казне были деньги, обложить олигархов и нуворишей реальными, а не символическими налогами.

Нам надо быть готовым к тому, что как только мы начнём действовать, мы столкнёмся не только с вооруженным противоборством спецназа из КГБ, преследованием и попытками уничтожить  нас, но и лихорадочной вознёй в Госдуме, которая законодательным путём попытается предать нас анафеме. Даже сейчас, несмотря на видимое спокойствие, отсутствие в стране организованного политического терроризма наиболее дальновидные политики из олигархов и новых русских ощущают запах жаренного и подозревают, что время их вольницы и вседозволенности в стране, где они хозяйничали, как у себя в кармане кончилось. Оказывается и беспредел имеет предел, позволю себе такой каламбур по поводу их страданий по веревке, которая для них уже приготовлена. Чутьё им подсказывает своевременность и архинеобходимость появления Закона об экстремизме, включающем и терроризм. И где-то в недрах Госдумы уже идёт работа над ним.

Понятно, что такой Закон нужен, прежде всего, самой власти. Ей он просто архинеобходим. Написанный в удобном для думских засранцев ключе, закон защитит от отстрела, прежде всего их самих, а также проворовавшуюся, погрязшую в преступлениях бюрократию. Новый Закон — это индульгенция на право расправы со всеми теми, кто посягнул на собственность и честь бесчестных людей. Их честь — это нравы гангстерской «семьи», где ворон ворону глаз не выклюет.

Депутатам Госдумы необходим  рамочный Закон, чтобы под него думские борзописцы состряпали ещё десяток подзаконных актов. Они поставят тех, кого, называют экстремистами или террористами, в условия, когда их будут искать у собственной жены под кроватью, когда любой человек, оказавший им помощь, имеющий двустволку, изучающий каталог по стрелковому оружию, может быть обвинен в терроризме. Когда не донесший на террориста, будет наказываться  исправительными работами или сроком в тюрьме, когда работа стукача, как работа донора будет оплачиваемой, когда террористы станут повседневными, отрицательными героями голубого экрана.

Наша задача донести до людей правду об отечественных террористах и причинах появления в стране  политического террора. Объяснить людям, что террористы — это люди с оружием в руках, противостоящие власти, олигархам, криминальному бизнесу новых русских, защищающие Родину от захватчиков с помощью обмана и вооруженного мятежа захвативших её, защищающие страну от тотальной коррупции.

Террористы — это народные мстители, партизаны, такое определение напрашивается само собой, принимая во внимание методы борьбы, цели и образ жизни этих смелых людей.

Всё больше людей замученных нищетой, и уставших верить обещаниям сказочников завтра или послезавтра, с помощью «лукавой» статистики удвоить или утроить ВВП, начать борьбу с бедностью, понимают, что конец перманентному термидору Ельцина можно положить только с помощью политического террора. Отечественные террористы — единственная, реальная сила способная, что-то изменить в стране в лучшую сторону, сделать жизнь человека достойной, избавить его от нищеты. Для этого не нужно гражданской войны. Не нужно много оружия, войсковые соединения.

Поражение режиму будет нанесено с учётом горького опыта войны в Чечне. Мы должны научиться у чеченских бандитов, вакхабитов и террористов Бен Ладена, воевать в условиях города. Побеждать придётся не на полях сражений: на Боровицком холме, Краснопресненской набережной, Тверской и других местах сосредоточения погани.

Закон об экстремизме — ловушка для народа. Власть в стране опять попадёт в руки охранки. Берия не сумел стать вождём народа. Теперь охранка не упустит шанс, который даёт Закон и на троне окажется её человек. Народ ещё не успел забыть страшное прошлое, а оно под другим флагом вновь возвращается в страну. Закон об экстремизме, без сомнения развяжет руки КГБ, сделает его опять всесильным, опять будут карать невиновных. Закон гарантирует произвол.

Можно принять Закон об экстремизме и начать борьбу с терроризмом, перестрелять и посадить кучу людей. Создать элитные войска для борьбы с ним. Но провал этой войны с народом можно предсказать заранее. Это будет что-то вроде борьбы войск СС с партизанами во время Отечественной войны советского народа с фашизмом. Оттого, что будет принят Закон о борьбе с экстремизмом, терроризм не исчезнет. Потребность в терроре — это состояние души. Когда тебя грабят, в твоём доме не осталось ничего, нет средств к существованию, хуже, на лечение ранения, которое ты получил, выполняя  приказ Родины, или ты всю жизнь работал, что-то скопил на старость, а кто-то отобрал это и теперь тебя даже похоронить не на что, а рядом бегут вереницы дорогих машин, магазины ломятся от изобилия товаров, кто-то отдыхает и лечится за границей, ему это по карману; телевизор показывает отъевшиеся, жирные, лоснящиеся морды «котов-депутатов», которые «заботятся» о тебе, Президента, правительство — все сытые, холеные, в костюмах от кутюрье, довольны жизнью, интерьеры офисов, дачи народных избранников, бронированные автомобили, охранников, голова и туловище у которых срослись, не может не возникнуть желания у  нормального человека,  морально оправданного желания,  восстановить справедливость. Ты  не завидуешь никому, ты не вспоминаешь о справедливости, её в мире нет, так устроил Бог, ещё он говорил, что если тебя бьют по правой щеке, подставляй левую. Ну, это уж слишком. Не нам, грешным, осуждать Господа и все-таки странное это беспредельное милосердие. А кто же сказал око за око и зуб за зуб? Не он? Вопреки Его наставлениям ты чувствуешь отчетливый зуд в руках, и указательный палец начинает  помимо воли сгибаться и дёргаться, в душе появляется отчетливый холодок отчуждения к «радетелям» народного счастья. Так рождается то состояние души, которое находит спасение в приобщении, пока мысленно, к делам тех людей, кого называют террористами, кто занят нужной работой, восстанавливает справедливость радикальными средствами, где только автомат Калашникова даёт нужный эффект.

Для нашей страны терроризм спасение. Он страшнее атомной бомбы, он неуязвим и неуничтожим — это на сегодня самое страшное и эффективное оружие возмездия. И оно будет использовано для борьбы с антинародным режимом, наиболее одиозными его представителями, их физического устранения,  как инструмент казни тех, кто нанёс стране непоправимый ущерб и ушёл от справедливого наказания, для санации криминального бизнеса олигархов и их ликвидации. В нашей стране террор при массовом зомбировании населения и распоясавшейся от безнаказанности власти панацея от грядущих бед, растаскивания государства по частям и его исчезновения  на политической карте мира.

Первое выступление Боевой организации российских террористов даст понять власти и всем, кто с ней заодно, что настал «момент истины». Термидор или мирный переход к другому общественному строю закончился. Мирный переход был возможен лишь потому, что у власти остались те же люди, только поменявшие окрас и лозунги.

Л.Троцкий в своё время назвал такое перерождение политического режима «термидором» — особой формой контрреволюции, совершаемой в рассрочку и использующей для первого этапа элементы той же правящей группы — путём их перегруппировки и противопоставления».

И Ельцин и Зюганов, как бы прилюдно не бычились друг на друга были коммунистами и ими остались, а залитое кровью алое полотнище поменяли на симпатичный свежий триколор. Первое время флаги всё время срывали. Модницы ходили завернувшись в триколор, как в юбку. Государственное устройство, которое смастерили под триколором Ельцин с Зюгановым напоминало олигофрена. Они не ведали что творили. Особенно Ельцин, но то что состряпали устроило обоих. Чтобы модели придать законченный вид призвали Гайдара и Чубайса, те завершили метаморфозу прежнего государственного устройства.

Первопроходцы, выжавшие из своего изобретения всё, что только было можно, стали мультимилиардерами и с политической сцены исчезли. Новое государство, как распутная девка, стоит у дороги в никуда, его трахают кому не лень, сутенеры-мытари тут как тут,  хотят что-нибудь получить, но это, тоже самое, что доить нетелившуюся корову. Казна не наполняется. Идеологи приватизаторы позаботились об этом. Баррикад нет, но олигархи, сытый средний класс (нувориши), о создании которого так заботился Гайдар, и государство стоят по разные стороны невидимой линии. И не понимают друг друга. Нувориши не понимают, почему за их счёт должно создаваться мощь страны, если она для них чужая, а государство думает, почему они не хотят платить, не обязанные ему ничем.

Сплошь жулики, научившиеся хапать и крутить деньгами при Гайдаре они вовсе не созидатели, и кидать деньги в бездонную бочку государственных интересов не намерены. Гайдаровское жульё (его средний класс) приобрело лоск, значительно увеличило  свой капитал, теперь они солидные бизнесмены, но всё равно бздят, боятся передела собственности, завели охрану, состояние позволяет, всю вырученную в стране валюту отправляют в офшор, на какие-нибудь райские острова, где у них фиктивные фирмы. Пока там спокойно. Они не забыли, что капитал сколочен преступным путём, поэтому и живут по закона преступного мира. Нет, с государством, в сущности, таким же бандитом, как сами, делиться они не будут. Смотрят на него как на дойную корову, случись с ним что, вместо помощи, помогут прикончить его, как корову, если она перестанет давать молоко.

Эти засранцы, от природы обладая неплохим чутьём, начинали со спекуляции валютой, вовремя уловили момент, когда можно было хорошо заработать, сделали свои состояния не для того чтобы однажды, из-за людей называющих себя властью потерять его. Эпоха первоначального накопления капитала закончилась. Их лафа тоже. Они это понимают. Мирного врастания в капитализм, нуворишей, как обещает власть, не получится, потому что другие и их большинство, не хотят нищеты и её консервации. Поэтому уже сидят на чемоданах, ждут сигнала. Начало отстрела  нуворишей их раскулачивание, выстрелы,  взрывы будут тем сигналом, которого они ждут. Организованный политический террор выметет их из страны.

За десятилетие существования нового государства так и не создано серьёзной оппозиционной партии, которая была бы массовой и имела поддержку народа. Имела бы серьёзный политический вес и могла бы противостоять цинизму власти расколовшей общество на кучку нуворишей, и массу людей ставших нищими благодаря ей. Все эти «Медведи», «СПС», «Яблоко» и другие — это элитарные, из нуворишей, клубы по интересам — профанация партийной деятельности, поскольку партиями не являются, созданы только под выборы, на которых проводят в Госдуму своих людей. Это, как правило, обделавшиеся партийцы. Его надо за воровство сажать на нары, рядом с парашей, а он уже в Думе сидит, защищает экономические интересы эвенков. Ни чьих интересов, кроме собственных, такие подонки в Госдуме не защищают. А сама Государственная Дума, кормушка, где кормятся сами депутаты. Они откровенны, не скрывают, что «помогают»  Отечеству лоббируют интересы всё тех же нуворишей, а о том, сколько получат в случае успеха за помощь, помалкивают, как и о том, какие состояния успевают сделать за время работы народными избранниками. Получая процент с «нужных» людей содержат партии, членов которых можно пересчитать по пальцам. Вроде ЛДПР, где членами партии являются: сам Жириновский, его сын, заместитель председателя партии, придурок, специалист по геополитике Митрофанов, и уборщица-нянька, которая убирает за ними говно и вытирает им сопли.

— Ты не устал, — спросил меня Олег.

— Нет, слушаю тебя и соглашаюсь почти со всем, что ты говоришь. Всё знакомо. Просто лишний раз проверяю себя, свои ощущения, мысли. Потому что иногда мне кажется, что я заблудился, слышу одно, а вижу другое, мне начинает казаться, что я потерял чувство реальности, из-за болезни не могу быть объективным, всё кажется плохо, начинаешь бояться за свой завтрашний день, нарастает тревога за будущее страны, чем дальше, тем становится хуже. И одна болтовня у тех, кто себя причисляет к оппозиции. Может быть, я не вижу за  деревьями подрастающего леса и всё не так страшно, переходный период, всё устаканится и страна опять будет на подъеме, начинаю успокаивать я себя. Печально, но когда тебя слушал, убедился, что ужас происходящего реален, не снится. Твой вывод по поводу необходимости срочных радикальных мер, и что только нестандартные подходы, решения, действия могут изменить политическую ситуацию в стране, к  лучшему, совершенно обоснован. Термидор Ельцина слишком дорого обошёлся стране и народу. И дальше его терпеть нельзя. В нашей стране надо действовать только так как ты говоришь и организованный политический террор в России не просто оправдан, но и объективно необходим. Народ надо раскачать. А то действительно, большинство сжилось с нищетой, и будет привычно терпеть её, лишь бы не было потрясений. Слово потрясения завораживает. Народ, который постоянно истреблялся, и даже сейчас, в мирное время, без учёта потерь в Чечне, численность его ежегодно уменьшается, и счёт идёт на миллионы, не хочет потрясений, срабатывает инстинкт самосохранения, но это не в его власти. Делается все, для того чтобы пропасть между народом и властью разверзлась ещё больше и стала непреодолимой. Власть цинично цитирует Столыпина: «Нам не нужны потрясения, нам нужна великая Россия». Великой России уже нет, и теперь никогда не будет. И это факт. Если народ не проявит характер, и будет по прежнему согласен с любым меню, которое ему навязывают кашевары из Кремля, он потеряет страну, и последнее что ещё имеет, свободу. Там, на Боровицком холме, всегда находят повод устроить ещё одну, очередную встряску народу. Надо понять одно, нежелание народа связываться с властью развязывает ей руки. Полярность мира обусловлена природой. Когда отсутствует равновесие политических сил из-за отсутствия реальной оппозиции, происходит то, что и происходит в нашей стране. Нужен баланс сил. С учётом сложившейся в стране политической ситуации, противовесом однополярных политических сил должна стать  вооруженная оппозиция, её Всероссийская Боевая террористическая организация. В противном случае хочет того народ или нет встряски и потрясения  в будущем и постоянное ухудшение его положения ему обеспечены.

Наверно все-таки ты прав: как символом царской власти был Зимний дворец в Санкт-Петербурге, так сегодня символом всех бед в России является Боровицкий холм и Кремль с его обитателями. Там сейчас престол и власть вот с них и надо начинать.

— Я рад, что ты согласен с тем, что я говорю, — сказал Олег, — и самое главное признаёшь, что терроризм является единственным средством, которое спасёт страну. Будем считать, разговор состоялся. Носит он, как ты сам понимаешь, предварительный характер. Это скорее знакомство с тобою, твоим кругозором, взглядами на различные аспекты политической жизни в стране, мне надо было убедиться в том, что ты придерживаешься нашей позиции о возможных путях изменения положения в стране и готов сотрудничать с нами. Теперь, когда мы переговорили с тобой, я буду говорить о тебе, о твоём членстве в нашей организации, и о возможности твоего участия в нашей работе.

— Итак, ты согласен участвовать в нашей работе?

— Да, — подтвердил я Олегу своё желание участвовать в работе организации, которая создана для борьбы с существующей властью.

— Тогда тебе надо будет представить кое-какие о себе данные. Я передам все сведения о тебе и скажу, о твоём желании работать с нами, человеку, с которым регулярно встречаюсь. В нашей секции, в которой я состою, примут решение, и от того каким оно будет, зависит, будешь ты работать с нами или мы останемся с тобой просто хорошими знакомыми и дальше.

— Что ж буду надеяться на  лучшее.

Мы посидели молча, и я вспомнил о предложении Олега начать деятельность Боевой террористической организации с запоминающейся, впечатляющей, символической акции. Снести Кремль, а сам Боровицкий холм сравнять с окружающим ландшафтом. И на месте, где столько веков гнездилось Зло установить какой-то памятный знак или построить сооружение. «Что бы это могло быть? — подумал я про себя: — Какая-нибудь башня, которую бы было видно, как Эйфелеву башню в Париже, далеко и отовсюду?» Я поделился своими размышлениями с Олегом.

— Олег, а что будет на месте  Боровицкого холма, если его снести?

— А это так важно? — засмеялся он, — да что угодно. Главный архитектор города решит. Мне, кажется, гораздо важнее уничтожить этот символ поганой власти. Цитадель бесстыдства, зла, лжи. «Сатана там  правит бал», сразу же вспоминаются строчки известной арии, когда думаешь об этом месте. Конечно, нельзя допустить, чтобы на этом месте вновь было построено какое-то правительственное здание, скажем, опять что-то вроде резиденции Президента страны. Ты сам пофантазируй, представь себе, что может быть построено на месте снесенного Боровицкого холма.

Олег опять засмеялся, таким чудовищно нереальным  казался ему наш разговор. Наверно, даже для сумасшедшего чересчур. Я вспомнил, как на Первом Съезде депутатов нового парламента СССР, писатель или журналист Корякин предложил вынести мощи Ленина из Мавзолея. Какой поднялся страшный шум. Коммунисты уже искали подходящий крест и хотели распять Корякина на лобном месте у Кремля. Скандал еле замяли.

— Мне кажется, что строить там вообще больше ничего не надо, — сказал Олег: — Я, например, думаю, что в этом месте должен быть мемориал, единственный в своём роде. Он будет посвящен Злу и Власти, которые всегда под руку, вместе. Это должно быть какое-то оригинальное сооружение, которое можно поручить создать любимцам поганых временщиков, управляющих сегодня страной, Шемякину или Церетелли. Надо создать что-то такое, чтобы, увидев немыслимое, выворачивало наизнанку, хотелось бы блевать и рычать от злости. И появлялось бы атавистическое желание совершить насилие, хотя бы над идолом, который олицетворяет прошлое. Здесь нужны мозги бывшего пьяницы и хулигана, бандита с большой дороги, убийцы или шизоидное мышление свихнувшегося любителя гигантских форм. Только такие ваятели смогут создать что-нибудь достойное этого места.

Мемориал поставить там, где стоял уничтоженный взрывом татарский Кремль, почему-то олицетворявший символ власти русских, Мавзолей и погост, а также Дворец съездов. Безликое здание, никак не вписывающееся в архитектурный облик Кремля, но удобное, не далеко от кремлевских кабинетов, комфортабельное по меркам времени его создания. Форум для торжественных сборищ, бесславно сгинувшей в никуда прежней власти, так же ненавидимой, как и та, что будет похоронена под развалинами Кремля. А вокруг мемориала, в месте унавоженном говном и пеплом злодеев, может быть последних в длинной русской истории, где навсегда будет погребено русское Зло, разбить вишнёвый или яблоневый сад, и он станет продолжением Александровского сада.

Кстати, — прервал себя Олег, — почему бы ни возродить традицию казни  принародно, и не перенести после взрыва Кремля,  лобное место, которое откопают, как историческую реликвию, на Краснопресненскую набережную и вершить правосудие над проворовавшейся властью там, отрубая головы и сажая на кол. И то и другое орудие возмездия должно использоваться для  злодеев совершивших особо тяжкие преступления. Боюсь только, что ходить никто  не будет. Народу на всё насрасть, если он по-прежнему будет занят заботами о хлебе насущном, который от него отняла вся эта погань, её так много, что если рубить ей головы, она зальет своей кровью всё кругом, поднимется и станет красной вода в Москве- реке.

Холуй прежней власти Церетелли, на месте Спасской башни, поставит памятник, не меньше её, вождю и основателю государства, просуществовавшего по историческим меркам микроскопически недолго, столько же, сколько были у власти фашисты в Германии и меньше срока жизни собаки. Он изобразит голого, как писающий мальчик в скверике на месте бывшего когда-то здесь вытрезвителя, на углу улицы Моховой и набережной реки Фонтанки, в городе на Неве, понуро ссущего Ельцина. Тряпки прикрывающей срам, как принято в классицизме, не будет. Он ссыт на карту государства  российского. Карта расползается на обрывки, сжимается как шагреневая кожа от его ядовитой мочи. Благодарные заокеанские и другие новые хозяева территориальных пространств, принадлежавших России, сгрудились вокруг него, бывшего «Цезаря» и ему рукоплещут.

В отдалении перед бывшим кремлёвским погостом, лицом к нему стоит скульптурная группа изображающая коленопреклоненный народ, склонив голову, он прощается с вождём, которого так горячо любили. «Ведь жили хорошо, и весело, водки при нём было море. Что ещё этим террористам не хватало?» — убиваются бедные люди. Теперь опять предстоит искать свою долю? У каждого за спиной котомка. Кто будет Моисеем? Жириновский? Он поведёт несчастный народ мочить ноги в Индийском океане? А может быть теперь, всех будут мочить в сортире?! —  с пафосом закончил Олег свой экспромт — фантазию присказкой, ставшей известной совсем недавно, от одной новой тёмной кремлёвской лошадки: — Понравилось? — спросил  он, улыбаясь, меня.

— Да. Вполне реально. Здорово. Мне бы так не сочинить, — признал  я талант сочинителя.

— Вот, кстати, сочинение одного «сумасшедшего», работавшего в администрации Ельцина. Хозяин, обиделся на помощника за то, что тот сказал ему правду. Осмелиться на это мог, действительно, только сумасшедший. Кроме того, вопрос, на который обратил внимание его помощник, касался его внешности. Это была неслыханная дерзость. Те, кто отвечает у него за имидж, обиделись и отомстили чиновнику. Вот он и оказался здесь. Сверхподозрительность черта любого диктатора и этого самодура тоже. Имиджмейкеры написали  донос, что с головой у его помощника не всё в порядке. Хозяин на доносе написал: «Отправить в сумасшедший дом». Обычная крысиная война в кремлёвских кабинетах. «Сумасшедший», передавший нам это сочинение, говорит, что вроде осмелился сказать своему бывшему товарищу и кремлёвскому начальнику правду.  Хорошо зная Ельцина, сказал, что не только государством управлять, ему нельзя доверить коров пасти. В зеркало бы на себя посмотрел. Как с такой бестыжей, расплывшейся от обжорства и пьянства рожей можно выходить к людям спокойно. Перешёл бы к радиообращениям, если так уж не не терпится прочитать то, что подсовывают, те, кто от его имени рулит в стране, не лез бы на экран ТВ, не смешил бы народ. Поскольку визажистам бесполезно с его рожей работать, умней не становится, уволил бы бездельников или разрешил бы им только педикюр себе делать. Говорит, что знает Ельцина хорошо, а сморозил такую глупость.

Видимо, приказано, добить его лютой смертью. Вот увезли подальше от Москвы, наверно, подумали что там, обязательно, кто-нибудь выручит из плена. Например, протрезвевшие друзья-демократы, кто вместе с другими привел этого недоделанного, а может быть ещё в пелёнках головкой ушибленного к власти. С беднягой москвичом, как  было и со мной, пока  развлекаются, испытывают на нём новейшие психотропные средства, на применение которых разрешение Управления по внедрению лекарственных препаратов Минздрава России отсутствует, нет достаточной практики использования, или надо запрещать уже на стадии опытов с «добровольцами», такими, как наш кремлёвский  подопытный.  Его наверно скоро добьют. Совсем плох.

Олег сунул мне в руку гармошку из листа  или двух бумаги из школьной тетради. Я делал такие шпаргалки, когда учился в институте.

— В конспиративной работе это называется, прочитай и передай товарищу? — пошутил  я по поводу шпаргалки.

— Читай здесь и отдашь мне. Я передаю по частям, хранить негде, как только страничка другая готова, получаю и сразу передаю на волю. Если автор не помрёт, допишет своё сочинение до конца, во что верится с трудом, напечатаем полностью. Он написал уже довольно много. Это, видимо, середина. Дописать осталось всего ничего, — засмеялся Олег. Почерк на гармошке был мелкий, каллиграфический, понятный и читалось легко.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *