ЛИТЕРАТУРНЫЙ КАЛЕЙДОСКОП

Какой он, современный мир, по мнению автора? О коллизиях и безумии охватившем все человечество и многом другом, что приближает цивилизацию к самоуничтожению вы узнаете из сочинений различных жанров представленных автором на этом сайте. Возможно сайт инакомыслия найдет своего читателя и будет интересен многим нестандартно мыслящим людям.

ЭТЮД (миниатюра)

 

0_STATIC6c800_e7637637_LФ.Ницше об одном из своих сочинений написал: «По сути дела, это музыка, случайно записанная словами». То же самое мне бы хотелось сказать и о своём небольшом сочинении, которое я предлагаю вниманию читателя. Я назвал его Этюд. Вообще, этюд в музыке – это музыкальное сочинение, всегда небольшого размера, первоначально имевшее скромную задачу совершенствования музыкальной техники исполнителя. Сохраняя своё основное назначение, этюд в музыке давно превратился в самостоятельную музыкальную форму, свободного содержания, без каких-либо правил, кроме одного, быть небольшим по размеру.
Композиторы часто прибегают к этой форме самовыражения, когда чувства, отраженные в музыке, записанные нотами, умещаются на нескольких страницах нотной тетради. Подобные сочинения композиторов часто становятся в их творчестве маленькими шедеврами. Мне кажется,что моя миниатюра укладывается в используемую в музыке форму. И ещё. Когда я писал своё сочинение, то всё время слышал музыку, нотами записать её я не сумел, остались только слова, насколько удачно они соответствуют выбранной форме произведения, судить читателю.
Фильм Николая Губенко, актёра, режиссёра, последнего министра культуры СССР, называется «И жизнь, и слёзы, и любовь». Он, о мудрой старости, и о старости вообще, потому, что до неё, особенно, в нашем отечестве, к сожалению, доживают не все люди.
Старость – это тоже отрезок жизненного пути, бывает большой отрезок жизни человека, заключительный этап существования, одного из видов  животного мира, которому в биологии  присвоили название sapiens, когда  у него заканчивается физиологическая  жизнь и он готовится, как природа осенью, к тому, чтобы однажды заснуть и превратиться в земной прах. Старость — это осень человека.
Фильм начинается с того что мы слушаем поочередно отрывки беседы обитателей дома престарелых с психотерапевтом, видим самих рассказчиков. Рассказы самые разные, как и люди, которые говорят с врачом. Кто-то кается в не очень красивых поступках в прошлом, кто-то вспоминает, что отказался от медали только потому, что как он говорит, награда была для него оскорбительной. (Так же поступил Александр Исаевич Солженицын, когда Ельцин пытался всучить ему высшую награду новой власти). Последняя посетительница доктора старая красивая женщина. Её облик полон достоинства и с таким же достоинством она говорит с доктором. Он спрашивает свою собеседницу: «Не мучает ли, не изводит её ощущение старости»? У вас ведь в прошлом блестящая красивая жизнь». «Старость должна быть, это закон природы, – отвечает она ему: – Просто старость не должна быть жалкой, она должна быть достойной, благородной и по возможности красивой». Чтобы она не превратилась для человека в муку, человек должен продолжать трудиться над собой до последнего дня своей жизни, по крайней мере, стараться это делать.
Выдающийся музыкант, пианист Рихтер, в последний день жизни читал лёжа в постели книгу, ходить он уже не мог. Дочитал её до конца, закрыл, положил возле себя, повернулся на бок, закрыл глаза, и, заснув, тихо умер.
К тому, что сказала старая женщина можно добавить слова французского писателя А. Моруа, который говорил, что с возрастом в человеке всё меньше видится дарованная ему природой красота и всё ясней становится приобретенная, порожденная духовностью. Поэтому во второй половине жизни мы уже сами отвечаем за своё лицо. Чем старше человек, тем ощутимее влияние прожитого, тем отчетливее воздействие всего образа жизни.
На земле в природе, если не вспоминать Господа всуе, всё построено по одним и тем же законам. По законам Природы. Их немного, но как говорит Экклесиаст составители их – от единого Пастыря. От этих «главных» законов образовываются все другие подзаконные образования, от этих подзаконных ещё более мелкие и так до бесконечности. Четыре времени года соответствуют четырем возрастным периодам жизни человека. Детство, юность, зрелость и старость. И на этом аналогия со временами года у человека, наверно, заканчивается.
В природе ровно по три месяца отводится на каждое время года. У человека  более или менее точно соблюдаются биологические  рамки  периодов  его  жизни, их продолжительность не зависит от желания или воли человека, но нет четкого деления продолжительности нахождения  в том или ином периоде жизни самого человека. Кто-то поскорее хочет освободиться от пут детства и юности, ограничений, которые они налагают, хочет стать взрослым, самостоятельным. Он рано осознаёт краткость жизни, и стремиться использовать отпущенное ему время для жизни на земле, особенно его раннюю фазу как наиболее плодотворную, с максимальной для себя пользой, поэтому рано взрослеет. Большинство же определяется с выбором жизненного пути достаточно долго, и взрослыми и самостоятельными становятся поздно.
Говорят, человек за свою жизнь должен построить дом, родить и вырастить ребёнка и посадить дерево. Тогда, считает наш мудрый народ, человек состоялся и жизнь прожил не зря. Удаётся это не всем по разным причинам. Лучше всего показатели приведенных мною жизненных критериев у людей, которые появились в этом мире, и сразу попали в условия, которые создали родители, они гарантировали им максимально комфортные условия существования. Они уже с детства знали, что получат от жизни всё, что она должна дать им, родители своим отпрыскам прививали именно такую жизненную установку. Они лучше всех и от жизни должны получать самое лучшее.
У меня так не получилось. Своё пробуждение в этом мире произошло у меня в городе Гатчина, под Ленинградом. Там я впервые осознал себя, увидел окружающий мир, там у меня включился записывающий механизм моей памяти. Из моих первых впечатлений полученных от пробуждения к сознательной жизни, которые сохранила память, были: мама, морковные котлеты и осень. Мы каждый день ходили на станцию по дороге уложенной булыжником. Вдоль дороги стояли старые красивые деревья. Пока мы шли к станции, нас осыпало разноцветной листвой. Об этой поре времени года говорят, что пришла золотая осень. Из этих разноцветных кленовых листьев, пока мы ехали на паровике в Ленинград, мама сплетала мне головной убор, в котором я приходил в детский сад, где она оставляла меня, а сама уходила на работу. Вечером мы возвращались домой, в Гатчину, в барак, где мы жили, по той же дороге и опять нас осыпало листвой. Барак был старый, его собирались сносить, в нём жили рабочие предприятия, на котором работала мама. В войну в наш дом в Ленинграде попала бомба, мама вернулась из эвакуации, а  жить было негде. И мы поселились в бараке, в Гатчине. Примус, это удивительное изобретение человечества, на котором мама готовила пищу, стоял на улице, под навесом. В доме готовить не разрешалось. Ели мы очень скудно. Из деликатесов мне запомнились морковные котлеты, которые мама жарила на сковородке на примусе. Морковка была с яичком и котлеты были очень вкусные.
Здесь в Гатчине, совсем несмышленым ребенком, я стал свидетелем одного страшного случая, который произошёл у меня на глазах, и оставил в моей психике неизгладимый след на всю жизнь. Ужас, который я тогда испытал,  не сразу, постепенно, со временем из  моей  сознательной памяти исчез,  я совсем перестал вспоминать тот, страшный случай. Человек, говорят, самонастраивающаяся система и, казалось бы, инстинкт самосохранения должен был стереть из памяти след этого травмирующего мою психику происшествия. Но этого не произошло, он остался, просто навсегда перешёл в подсознание. И потом достаточно часто он осложнял мне жизнь.
Мы шли к станции, всё тем же путём, шли по булыжной мостовой, уже подмораживало, почти все листья с деревьев облетели, теперь сквозь голые ветки было видно небо, стало светло, пусто, тишина пустого незаполненного шелестящей листвой пространства заполнила всё вокруг, и вдруг в этой тишине я услышал какое-то бормотанье, ругань, но звуки неслись не с дороги, а с её обочины, и когда мы подходили к месту, откуда неслись эти звуки, на дорогу вывалился клубок сцепившихся в драке солдат. Я испугался, мы обошли дерущихся, и пошли дальше. Вдруг раздался выстрел, я обернулся на звук выстрела и увидел, как плашмя падает на булыжную мостовую солдат. Всё затихло. Драка прекратилась, дерущиеся солдаты исчезли и только один солдат, который упал на мостовую остался лежать на дороге. Мама хотела помочь лежащему без движения человеку, было рано и кругом никого не было. Мы подошли к солдату, он лежал с открытыми глазами,  по гимнастерке на груди растекалось и становилось большим пятно крови. Мама взяла меня за руку, и мы быстро пошли прочь. Это была первая смерть, которую я видел в своей жизни.
В Ленинград мы переехали, когда я пошёл учиться в школу. В обычной школе я учился недолго. Мама тяжело заболела, оставить меня было не с кем, и я попал в детский дом. Он находился на Московском проспекте рядом с Новодевичьим кладбищем, размещался в помещениях, которые когда-то были кельями, в них жили священники большой церкви примыкающей к кладбищу. В церкви был устроен склад военного имущества. Креста на церкви не было, но основание, позолоченный шар, на котором он стоял раньше, сохранилось. Среди детдомовской шпаны ходил слух о том, что шар золотой и кто снимет его станет богатым человеком. На военном складе собак держать запретили из-за близости детдома и опасения, что беспокойные детишки не поленятся, полезут на склад чем-нибудь поживиться. Это послабление давало фору детдомовским верхолазам, и они всерьёз готовилась к штурму материально более ценной, а значит более престижной, чем скажем Эверест вершины храма. Однажды, кто-то, покорил вершину храма. Поцарапал ножом золотой шар, посыпалось сусальное золото, которым был покрыт шар, под слетевшей позолотой чернел обычный металл. Надежда добыть на вершине храма богатство улетучилась и верхолаз, ни с чем, расстроенный неудачей, полез вниз. Потом кто-то позолоту счистил со всего шара, и на куполе теперь чернел шар и кривой стержень, на котором когда-то крепился сам крест, они теперь украшали разоренную церковь.
На Новодевичьем кладбище давно не хоронят. В годы войны в когда-то богатых склепах делали братские могилы. Но захоронений военного времени тут немного. Новодевичье кладбище в отличие от других старых городских кладбищ, что удивительно, тотальному разграблению не подвергалось. Самое известное захоронение на кладбище могила Н.А Некрасова, с памятником поэту. Сохранилось много могил в хорошем состоянии. Смешно было ходить и читать прижизненные отличия похороненных здесь людей незнакомые современному человеку. Никто не знал, что означают звания этих давно умерших людей: статский советник, купец первой гильдии и так далее. За кладбищем присматривали. Чистили дорожки, срезали засохшие старые деревья, а те, что сохранились, скрывали могилы, и иногда гуляя по кладбищу, я забывал где нахожусь, казалось, что находишься в парке. Здесь было хорошо в любое время года. Но осень на старом кладбище всё-таки особенная. Здесь редко встретишь ель или сосну, в основном, кусты и старые лиственные деревья. В детдоме всегда был выбор, где провести свободное время, гулять по кладбищу, усыпанному опадающей листвой, или играть в футбол и бегать по дорожкам стадиона фабрики «Скороход» расположенного рядом с кладбищем.
Потом меня перевели в другую школу и опять рядом с кладбищем, прямо какая-то мистика. Волковское кладбище, тоже старое достояние города. Достоянием кладбища являются могилы людей похороненных здесь. Именно сюда, к матери, в конце концов, собираются похоронить Ленина (Ульянова), вождя Октябрьской революции. На этом кладбище тоже хорошо в любое время года, ну, и, естественно, осенью тоже. Волковское кладбище особенное, отличается от других тем, что здесь ты можешь побыть рядом с великими людьми далёкого прошлого и теми, кого застал сам, живыми, полными сил; прижизненная слава их была так велика, для современников они были небожителями, подойти к ним, поговорить, это было что-то из области фантастики. На этом кладбище это стало возможным, и если не поговорить, то постоять рядом, так сказать, пообщаться с кумирами прошлого. Тут была целая аллея захоронений знаменитых артистов, композиторов, поэтов, отдельно расположились могилы Плеханова, писателя Куприна и видных политических деятелей XIX века. Золото осени присутствует и здесь, где много старых деревьев их листва прикрывает зимой, чтобы не замёрзли, могилы замечательных людей прославивших наше Отечество.
Несколько поколений людей, особенно живущих рядом, знали шумный дом по улице Расстанная, 20. Этот дом с утра до вечера долгие годы беспокоил окружающих музыкальным бедламом вырывающимся из окон и дверей этого заведения, которое выпустило в свет много замечательных музыкантов. Сейчас здесь стало тихо. Жильцы в доме сменились, теперь здесь размещается налоговая инспекция Фрунзенского района.
Я тоже в начале жизни учился в этом доме прекрасному искусству играть музыку. Однако профессиональным музыкантом так и не стал, хотя, любовь к музыке, которую привили мне здесь, осталась на всю жизнь, к музыке я по-прежнему отношусь благоговейно. А в горькие времена, когда мне было нечего есть, революционеры «бархатной» революции во главе с Ельциным разрушили мою жизнь так же, как и жизнь всего народа, опять на кладбище я зарабатывал себе на кусок хлеба, подрабатывал музыкантом, провожал в последний путь людей. Смертей было так много, как будто чума прошла через страну. Военные потери ничто, а это 20 млн. жизней, по сравнению с тем, сколько умерло людей от недоедания и болезней в те годы, когда у власти находились Ельцин, Гайдар, Чубайс и другие мерзавцы, обманщики, аферисты, авантюристы, наконец, просто подлые люди. Фашизм Гитлера был осужден Нюрнбергским трибуналом. А кем будет осужден фашизм Ельцина и его подручных? Никем. До сих пор не осужден геноцид собственного народа. Вопрос, кто осудит это преступление остаётся открытым. Камарилья, которая правит сегодня, по своей сути продолжает политику die Noeordnung её основателя. 40 млн. часто беспомощных людей для власти ярмо на шее. Впрочем, как и весь народ. Так что, о каком суде в России над «клятвопреступниками» может идти речь, если они по-прежнему во власти.
Я невольно перескочил почти через всю книгу жизни, страницы её промелькнули и задержались открытыми только уже в конце книги. Как в реальной жизни. Мне казалось, что жизнь будет длиться бесконечно, и я всегда буду, молодым, полным сил, здоровым и старость — эта осень человека, долго не потревожит меня, почему-то я был уверен в этом. Моя осень, думал я, наступит не скоро.
Осень это ведь не только красивое увядание природы «очей очарованье, в багрец и золото, одетые леса». Это и унылая пора. Серое небо, затяжные моросящие дожди, холод и какая-то надолго поселившаяся в душе тоска. Осенью больше всего самоубийств и смертей.
Ремарк в романе «Чёрный обелиск» пишет: «Осень и весна самый выгодный сезон для торговцев похоронными принадлежностями: людей умирает больше чем летом и зимой; осенью – потому, что силы человека иссякают, весной, потому, что они пробуждаются и пожирают ослабевший организм, как слишком толстый фитиль свечу».
И вот одна осень оказалась для меня роковой, я думал последней. Тяжелая болезнь свалила меня. Отключила от жизни и превратила в беспомощного затворника, запертого в четырех стенах, мне показалось кто-то, распоряжающийся моей жизнью, стал готовить меня к смерти. Он решил это сделать именно осенью, наверно, для того, чтобы мне было легче привыкать к собственному состоянию, (настигшей меня немощи), и сравнивать его с происходящими за окном нерадостными изменениями. За окном было серо, мокро, уныло и безнадёжно. Я лежал в больнице, в которой когда-то умирала Анна Ахматова. И если жаловался кому-то, из медицинского персонала больницы, что меня здесь не лечат, мне говорили: «ты что выдумываешь, здесь лечилась сама Ахматова». Наверно от лечения её потянуло написать это пронизанное безграничной тоской стихотворение:
«Так раненого журавля
Зовут другие: курлы, курлы!
Когда осенние поля
И рыхлы, и теплы…

И я больная слышу зов,
Шум урыльев золотых
Из плотных низких облаков
И зарослей густых:

«Пора лететь, пора лететь
Над полем и рекой,
Ведь ты уже не можешь петь
И слезы со щеки стереть
Ослабнувшей рукой».
Из больницы я все-таки выбрался, но серые тучи продолжали кружить надо мной. Была поздняя осень. Я посмотрел в окно, дул сильный ветер, над крышами домов, совсем низко, летели тяжелые, дождевые тучи. Я подошёл к фортепиано, открыл крышку, присел, взял ноты. Стал играть «Осеннюю песнь», П.И. Чайковского из цикла «Времена года»(октябрь).
В многотомном романе Ромена Ролана, его герой, Жан Кристоф, сочиняет музыку и чтобы читатель слышал её, писатель пишет ноты лейтмотива музыкального сочинения героя романа, прямо на странице книги. Сейчас мне хочется, чтобы в этом месте миниатюры читатель мог видеть и текст, и ноты музыки, которую я тогда играл, и тоже испытал то состояние светлой грусти, которую я почувствовал, сидя за фортепиано. Однако редко кто читает ноты.
Настроение, навеянное прекрасной музыкой, сохранялось не долго, заботы, которых прежде у меня не было, навалились на меня. Я вышел на улицу. Сырой холодный воздух пронизывал меня насквозь, ветер гонял по тротуару последнюю листву.Я зашёл в аптеку, в магазин и вернулся домой. Теперь выходить на улицу приходилось не часто. Не позволяло здоровье. Осень заканчивалась. Как и моя жизнь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *